18 Декабря Вторник
− 10,4 C, Пасмурно

Большой друг Болшевской трудовой коммуны

21 Ноября 2018 10 минут Автор: Леонид Горовой
Выдающийся писатель Максим Горький (настоящее имя, отчество и фамилия – Алексей Максимович Пешков).

Выдающийся писатель Максим Горький (настоящее имя, отчество и фамилия – Алексей Максимович Пешков) (1868–1936) активно участвовал в общественной и культурной жизни страны, был инициатором создания и первым председателем правления Союза писателей СССР. Известно, что он поддерживал тесные контакты с воспитанниками Болшевской трудовой коммуны.

«Большим другом коммуны был Алексей Максимович Горький, – пишут Раиса Позамантир и Людмила Бондаренко в книге «Калининград-Королёв. К космическим высотам – из глубины веков». – С ним коммунары вели активную переписку ещё до возвращения его в Россию в 1928 г. Он неоднократно приезжал в коммуну, подарил коммунарам три тысячи томов книг. Многим ребятам – будущим поэтам Павлу Железнову, Алексею Бобринскому, художнику Василию Маслову и другим – помог встать на ноги. С его помощью коммунары выпустили несколько номеров альманаха «Вчера и сегодня».

Первая поездка Горького в трудкоммуну

Через несколько дней после приезда Горького из Сорренто в Советский Союз редактор газеты «Известия» Иван Скворцов-Степанов вызвал корреспондента Григория Рыклина: «Завтра утром Алексей Максимович едет в Болшево, в трудкоммуну ОГПУ. Хотелось бы, чтоб вы поехали с ним. Как это сделать – не знаю. Устраивайтесь сами». Газетчик явился на квартиру к писателю и настойчиво попросил секретаря доложить Алексею Максимовичу о цели его прихода. Но тот и слушать не хотел. На шум из соседней комнаты вышел сам Горький. Визитёр, придя в себя от его неожиданного появления, объяснил, что он сотрудник газеты, пришёл за тем, чтоб сопровождать писателя в Болшево, если он позволит.

Он позволил. И ранним утром 8 июня 1928 г. выехали за город на машине ОГПУ. «Нас было четверо: Алексей Максимович Горький, его жена Екатерина Павловна Пешкова, чекист Матвей (Погребинский. – Л.Г.) и автор этих строк», – вспоминал Рыклин.

Погребинский рассказывал о своём «хозяйстве». Слушая его, Горький то и дело восклицал: «Да ведь об этом писать надо! Писать и писать. Ведь даже москвичи не знают о том, что у них под боком делается». Екатерина Павловна поинтересовалась, когда это началось.

– Это было в двадцать четвёртом году, – рассказал Матвей Самойлович. – У Феликса Эдмундовича Дзержинского возникла мысль о том, что юных правонарушителей не следует держать в местах заключения. Надо дать им возможность забыть своё невесёлое прошлое, надо направить молодые силы и энергию по новому, здоровому руслу. Вот тогда и появилась идея устроить для таких споткнувшихся ребят трудовую коммуну.

Получив задание подобрать людей для первой коммуны, Погребинский и ещё несколько товарищей отправились на Курский вокзал, где в железных трубах под землёй «квартировали» воры. Нежданных гостей они встретили в штыки. Чекисты спокойно объяснили: силой никого не берём. Хочешь – иди, не хочешь – не надо. Бояться нечего, в коммуне нет никакой охраны. Не понравится там – иди на все четыре стороны. А понравится – можно поступить в мастерские, деньги честно зарабатывать и снова человеком стать. Пятеро согласились. Таким же манером навербовали в тюрьмах ещё человек десять. Вот эти «кадры» и составили ядро первой трудовой коммуны ОГПУ. Со временем там уже было двести человек.

– А какие существуют порядки? – спросил Горький.

– Полная свобода, – ответил Погребинский. – Самоуправление. Никакого давления со стороны. Все вопросы решаются общим собранием. Мы не вмешиваемся. Сами коммунары создают для себя правила, и сами следят за их выполнением. Они, например, не имеют права не только в самой коммуне, но и за её стенами пить спиртное. Нарушения? Бывают, но очень редко. Ведь провинившегося вытаскивают на общее собрание, чистят его там на все корки по-свойски и вдобавок налагают солидный штраф. На такие «удовольствия» охотников мало.

В коммуне работали три фабрики (трикотажная, спортивной обуви и коньковая) и деревообделочный завод. На таких предприятиях коммунары получали высокую квалификацию. Первое время были случаи, когда они убегали. Но потом ребята поняли, что бегать-то невыгодно.

– И эти чудеса делает доверие, – продолжал Матвей Погребинский. – Народ этот чуткий и чувствительный. Доверься им – ни за что не обманут… Есть у коммунаров кооперативная лавка, где продавцами и кассирами работают бывшие воры и грабители. А поди же, за всё время существования кооператива не было ни одной кражи, ни одной растраты.

В трудкоммуне Алексея Максимовича интересовала всякая мелочь, всё, что имело отношение к жизни и быту бывших беспризорников. Он ходил по мастерским, по цехам обувной и трикотажной фабрик, разговаривал с рабочими и работницами, спрашивал об их жизни, о быте, о заработке.

В обеденный перерыв члены коммуны собрались в клубе. У входа молодой паренёк протянул Алексею Максимовичу букет цветов, что-то хотел сказать, но не смог из-за… слёз. А писатель, стоя перед ним, тоже не мог ничего сказать. Это продолжалось минуту. Из клуба с эстрады грянул оркестр – бодро, радостно: «Кто был ничем, тот станет всем!»

Горький произнёс небольшую речь, сказал о красоте труда, о его всеочищающей силе, поздравил присутствующих, ставших на путь трудовой жизни. Затем начался импровизированный концерт. В трудкоммуне два оркестра: духовой и струнный. Под звуки оркестров рабочие и работницы пустились в пляс. Алексей Максимович смотрел на танцующих и, казалось, вот-вот сам пойдёт в пляс под весёлые звуки «Барыни».

Na_balajkah.jpg

«Многие правонарушители начали перековку с участия в струнном оркестре». Из книги «Болшевцы» (1936 г.)

Unye_matera.jpg

«В коммуне они узнали радость семьи и материнства». Из книги «Болшевцы» (1936 г.)

Гости пробыли в Болшеве целый день. Перед отъездом Горького попросили зайти в контору. Там он оставил в «Книге посетителей» запись: «Как бывший социально опасный искренне свидетельствую: здесь создано совершенно изумительное, глубоко важное дело. М. Горький».

…Поздно вечером, вернувшись в редакцию, Григорий Рыклин зашёл к Ивану Ивановичу. Мол, завтра будет готов фельетон о поездке. Редактор нахмурился:

– Как это так «завтра»? Садитесь сейчас же и пишите – в номер. Ни в одной газете, кроме нашей, не будет об этом. А вы говорите «завтра, завтра»…

В результате в «Известиях» был опубликован фельетон «В чекистских лапах». А много лет спустя в книге воспоминаний «Если память мне не изменяет…» (М.: Советский писатель, 1968) Григорий Рыклин рассказал об истории его написания.

Забота Горького

Вернувшись из Болшевской трудовой коммуны, Горький принял участие в совещании по организации журнала «Наши достижения». Очеркист и историк Илья Шкапа, работавший под руководством А.М. Горького в журнале «Наши достижения», в своих воспоминаниях «Семь лет с Горьким» (М.: Советский писатель, 1990), писал: «Он (Горький. – Л.Г.) был радостно возбуждён, благодарил участников совещания за поддержку и, находясь под свежими впечатлениями от посещения Болшева, сказал:

– Люди, приговорённые к смерти, живут не в тюрьме, а в трудовой колонии, работают, зарабатывают сто десять – сто тридцать рублей, живут без всякой охраны, живут на свой счёт, говорят великолепно, анафемски интересные речи. Это ли не достижения? А кто об этом знает? Один человек пытался меня убедить, что начальство затирает мне глаза, показывает мне блестящие вещи, что меня обманывают. Жалобы эти я и раньше слыхал. Но это не так. Да, я оптимист. Да, это моя биологическая особенность, но я в достаточной мере наблюдательный человек. Мне как-то кажется – и в этом я почти уверен, – что обмануть меня довольно трудно всякими блестящими вещами, если они придуманы, выдуманы. Если есть тёмные пятна, я вижу, что это тёмные пятна. На этом я заканчиваю. Журнал просто педагогически необходим, он должен помочь людям…»

Книге «Семь лет с Горьким» И.С. Шкапа также писал о Горьком следующее: «Он жил как вся кремлёвская номенклатура. Не было проблем с деньгами. Но Горький расходовал много средств на поддержку тех, кто в этом нуждался. Например, беспризорные. Коммуна беспризорников в Болшеве (недалеко от Москвы) жила на его деньги. Я несколько раз передавал деньги нуждающимся литераторам, беспризорникам. Горький тщательно следил за тем, чтобы его поручения выполнялись точно, и всегда проверял это». Конечно, слова И.С. Шкапы, которому на момент беседы было уже за 90, о том, что коммуна в Болшеве жила за счёт средств Горького, являются преувеличением, но помощь Алексея Максимовича коммуне и коммунарам, действительно, была основательной.

О том, как Горький заботился о беспризорных, помогал им материально, свидетельствует случай, рассказанный Ильей Шкапой: «…Бывшие беспризорники, ставшие воспитанниками Болшевской трудкоммуны, пришли к Горькому на приём в указанный им день – воскресенье 28 июня 1931 года. Во дворе их встретил сын Горького Максим Алексеевич и Иван Маркович Кошенков (комендант дома № 6/2 по М. Никитской, где жил Горький. – Л.Г.).

Пришли вчетвером со своим «групоргом» Павлом Железновым. Все они – Железнов, Авдеев, Дроздюк и Веледницкая – уже показывали Горькому свои стихи и рассказы. Пришли за оценкой, за помощью. Алексей Максимович был занят. Макс и Кошенков старались убедить их прийти в следующее воскресенье, но они настаивали.

Кошенков высказался за твёрдые меры: «Нельзя – и баста». Но Макс не согласился. Отойдя в сторонку, он дал инструкцию:

– Резко не отталкивайте! Папаша не намерен их баловать, но поддерживать будет. Знаю его мнение: все они растут и писать будут… Он к ним выйдет!

Через несколько минут Алексей Максимович в сопровождении сына уселся на скамейке в небольшом садике у дома и повёл с пришедшими разговор.

– Не спешите. Главное – не спешите! Учитесь! Особенно ты, Таня, – обратился он к Веледницкой… – Помните: скороспех – везде большой грех, а в литературе особенно.

Через полчаса они уходили со двора, обласканные и гордые. Помнится, денег не оказалось в доме Горького – секретарь П.П. Крючков отсутствовал, я передал Горькому девяносто рублей редакционных «заимообразно», чтобы помочь пришедшим купить нужные книги. (…)

Алексей Максимович по пути в комнату проговорил:

– Будут заходить – помогайте. Растут на глазах. Железнов – с ярко выраженным поэтическим даром, Веледницкая будет писать. Авдеев и Дроздюк пока темноваты… Но тоже не пропадут! А раньше, конечно, опустились бы на дно!

Горький не ошибся – все его питомцы выросли, и каждый из них стал литератором».

Со временем в личной библиотеке А.М. Горького в Москве появились книги его подопечных, бывших коммунаров – поэтов Павла Железнова и Владимира Державина, прозаика Виктора Авдеева… Последний надписал свою повесть «Карапет», изданную с послесловием Дмитрия Фурманова (М.: Сов. лит., 1934): «Максиму Горькому. Я очень рад, что могу Вам подарить эту книжку. В. Авдеев. 14.I. 1935 г.».

Нельзя не сказать о двух талантливых мастерах, которым помог М. Горький. Писатель устроил в коммуну Владимира Державина, приехавшего учиться во ВХУТЕМАС из городка Кологрива. В 1928 г. он показал свои стихи Горькому, и эта встреча определила его дальнейшую судьбу. Державин посещал в коммуне изостудию и литературный кружок. Издав первый сборник «Стихотворения», поэт со второй половины 1930-х гг. много и плодотворно занимался переводами. Владимир Державин стал основоположником принципиально новой, советской школы художественного перевода поэзии Востока. Но великолепные переводы не затмевают его собственной поэзии. По мнению Арсения Тарковского, «Державин был не только одним из наших лучших переводчиков, но и чрезвычайно даровитым автором оригинальных произведений».

Случай свёл с Горьким ещё одного коммунара – Василия Маслова. Он бродяжничал, зарабатывал на хлеб рисованием. Увидев в юноше настоящего художника, Алексей Максимович рассказал о нём Погребинскому. Так талантливый самоучка попал в Болшевскую трудкоммуну, где работала изостудия под руководством профессора Академии художеств В.Н. Яковлева. На первую персональную выставку Василия Маслова восторженную рецензию в газете «Известия» написал Н.И. Бухарин (тогда главный редактор газеты): «Дикая смелость ярчайших красок, безбрежно широкого, не всегда умелого мазка, – прямо живописный вулкан! Вы видите, что художник «думает в красках», что их музыка – самая для него родная стихия, что художник захлёбывается в своей собственной живописной энергии, что она переполняет его через край». Статья заканчивалась словами: «перед нами большой талант, настоящий самородок». К сожалению, его жизнь трагически оборвалась в период репрессий…

«Вывод ясен…»

Во время своего второго приезда в Советский Союз в 1929 г. Горький не только вновь посетил Болшевскую трудовую коммуну, но и в сопровождении основателя и руководителя Болшевской трудкоммуны Матвея Погребинского побывал на Соловках. Посетить Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН) и написать о нём Алексея Максимовича попросил руководитель ОГПУ Г.Г. Ягода. Горький написал Ягоде, что «поездкой весьма доволен. Подробно расскажу при свидании о впечатлениях моих, а пока Вам изобразит их милейший Матвей Семёнович (ошибка, правильно: Самойлович. Погребинский. – Л.Г.), гувернёр мой, человек неукротимой энергии. Славный он. Как ловко, умело завоевывает он уголовных ребят в трудовую коммуну!»

Знакомство Горького и Погребинского состоялось во время первого посещения писателем Болшевской трудкоммуны в 1928 г. С тех пор их отношения только крепли, перейдя в неформальные. С предисловием Горького и под его редакцией вышла книга М.С. Погребинского «Трудовая коммуна ОГПУ». Матвей Самойлович Погребинский (1895–1937), комиссар государственной безопасности 3-го ранга, тоже сыграл определённую роль в жизни писателя. В январе 1933 г. он побывал у Горького в Сорренто и уговаривал его окончательно вернуться в СССР. Судя по тому, что так и случилось, миссия удалась.

Gorkij_v_gruppe.jpg

Максим Горький (в центре), М.С. Погребинский, М.А. Пешков и Н.А. Пешкова на Соловках. Июнь 1929 г.

В очерке «Соловки», вошедшем в цикл «По Союзу Советов», Горький не только написал о СЛОНе, но и обратился к опыту Болшевской трудовой коммуны.

«Соловецкий лагерь», – отмечал писатель, – следует рассматривать как подготовительную школу для поступления в такой вуз, каким является трудовая коммуна в Болшеве, мало – мне кажется – знакомая тем людям, которые должны бы знать её работу, её педагогические достижения. Если б такой опыт, как эта колония, дерзнуло поставить у себя любое из «культурных» государств Европы и если б там он мог дать те результаты, которые мы получили, – государство это било бы во все свои барабаны, трубило во все медные трубы о достижении своём в деле «реорганизации психики преступника» как о достижении, которое имеет глубочайшую социально-педагогическую ценность».

И далее: «Мне кажется – вывод ясен: необходимы такие лагеря, как Соловки, и такие трудкоммуны, как Болшево…»

В деятельности Болшевской коммуны Горький особо отметил ее производство и содействовал включению рассказа о ней в серию «История фабрик и заводов», выходившую под его редакцией. Книга «Болшевцы» вышла в свет в 1936 г. Коллектив авторов (К. Алтайский, Е. Анучина, А. Берзинь, A. Бобринский, B. Виткович, К. Горбунов, Н. Клязьминский, C. Колдунов, М. Лузгин, С. Морозов, A. Осокин, B. Панов, A. Романовский, Л. Соловьёв, C. Тадэ, Я. Тищенко, B. Уваров, Ф. Фирсенков, В. Ясенев) рассказал об организации и росте Болшевской трудкоммуны НКВД, о «перековке» её воспитанников – бывших правонарушителей.

В предисловии к книге М. Горький дал ей следующую характеристику: «Достоинство книги – в той вдумчивости, с которой изображены процессы индивидуальных перерождений Гуляева, Мологина и других. Почти всегда удачен, т.е. убеждает своей правдивостью, рассказ о трудной и мудрой работе воспитателей… В освещении этой работы – основной и высоко ценный смысл книги».

К сожалению, книга «Болшевцы» вскоре была изъята из продажи из библиотек и на долгие десятилетия стала недоступной для читателя. Сейчас все желающие могут познакомиться с ней в Интернете.

Agoda_i_Gorkij.jpg

Г.Г. Ягода и М. Горький в Болшевской трудовой коммуне. Из книги «Болшевцы» (1936 г.)

Коммунары в гостях у Горького

Упоминание о Болшеве в связи с писателем встречается в мемуарах Ирмы Яунзем, опубликованных во втором томе двухтомника «Максим Горький в воспоминаниях современников» (М.: Художественная литература, 1981). Народная артистка РСФСР, исполнительница народных песен, она по просьбе Горького 13 июля 1935 г. пела в Горках перед ним и гостящим у него французским писателем Роменом Ролланом. На домашнем концерте присутствовали жена последнего Мария Павловна, сын Горького с невесткой и ленинградская художница Валентина Ходасевич (кстати, племянница известного поэта Владислава Ходасевича), с которой Алексей Максимович был дружен ещё с дореволюционных времён.

Вечером за чаем шёл разговор на самые разные темы. Алексей Максимович много вспоминал. «Понравились ему, – пишет певица, – ребята из Болшевской трудовой коммуны, они приезжали к Горькому с целым самодеятельным концертом: пели, играли на балалайках, плясали (в примечаниях к книге указано: «Воспитанники Болшевской трудкоммуны были в гостях у Горького на Малой Никитской 9 апреля 1935 г.». – Л.Г.). Вспоминая о недавнем посещении болшевцев, Алексей Максимович заговорил об успехах нашего самодеятельного искусства. «Нельзя не поражаться яркости, свежести и самобытности народных талантов, – говорил он. – Искусство помогает нам перевоспитывать людей, оно организует и сплачивает коллектив… вырабатывает хороший вкус…»

Воспоминания о визите болшевских коммунаров к Горькому находим и в книге Валентины Ходасевич «Портреты словами» (М.: Советский писатель, 1987). Гостившая на даче Алексея Максимовича художница стала свидетельницей посещения писателя болшевцами, о чём написала в главе «В Горках. Приезд Ромена Роллана», отрывок из которой цитируется ниже.

«Вопрос о перевоспитании беспризорников и малолетних преступников волновал Алексея Максимовича. Он бывал в знаменитой Болшевской колонии. Когда приехал Ромен Роллан, Алексей Максимович решил пригласить болшевцев в Горки для показа их самодеятельности. Об их необычайном худруке Алексей Максимович уже много рассказывал мне. Крючков (помощник Горького. – Л.Г.) привёз этого человека в Горки для осмотра дома, чтобы решить, где и как будет происходить концерт… Вошёл невысокий человек, походка пружинистая, лет сорока пяти, рыжеволосый, рыжебородый (волосы вьются). Глаза серо-голубые, острые. Очень чист, и всё аккуратно оправлено; никакой развязности – дело есть дело. Видимо, привык говорить немного и обдуманно. Крепкое рукопожатие и глаза в глаза. Когда Алексею Максимовичу кто-нибудь нравился, он так чарующе и почти влюблено глядел, что приголубленные таким приёмом люди начинали сразу чувствовать себя хорошо и уверенно. Липочка (домработница. – Л.Г.) разливала чай. Начался разговор Алексея Максимовича с приехавшим. Я была вся внимание, так как знала, что в прошлом (не таком уж далёком) это был один из лучших в мире взломщиков сейфов. Теперь ему вполне доверяют, и вот он пьёт чай у Горького. Алексей Максимович о многом его расспрашивает. Он охотно рассказывает – хорошим, культурным языком, толково и без позы.

В ближайший праздничный день, часа в два, приехали на автобусах болшевцы. С ними приехал их шеф Погребинский – он явно волновался. Выступления проходили на огромной террасе второго этажа. У многих «артистов» чувствовался талант, увлечённость – у всех. Алексей Максимович, конечно, смахивал слёзы, а Ролан смотрел на всё не моргая. Объявлял номера и острил, как полагается, конферансье, наш знакомый специалист по сейфам. От волнения и расторопности у него взмокла рубашка. За ужином были выступления и вне программы. Все разбились на кружки: литература – вокруг Алексея Максимовича. Музыка – вокруг Роллана. Изо – около меня. Ребята увлекались, бурлили. Алексей Максимович смотрел на всех с любовью, на прощание сказал напутственное слово. Благодарил и выступавших и руководителей».

Любопытно, что в этой же главе Валентина Ходасевич пишет и о выступлении в Горках по просьбе Алексея Максимовича перед семьёй Роллана гастролировавшего в то время в Москве ансамбля грузинской песни и пляски, но даже не упоминает о выступлении Ирмы Яунзем, которая, по её словам, участвовала в концерте. Хочется также ещё раз обратить внимание на примечания к мемуарам Яунзем, поскольку там речь идёт о посещении болшевцами Горького на улице Малой Никитской 9 апреля 1935 г. А Валентина Ходасевич довольно подробно, в чём могли убедиться читатели, рассказывает о концерте болшевских коммунаров в Горках летом 1935 г. Да и Яунзем отмечает, что Алексей Максимович вспоминал «о недавнем (курсив мой. – Л.Г.) посещении болшевцев», то есть состоявшемся накануне её концерта. Вряд ли коммунары дважды выступали перед Горьким – в его московском доме (если верить примечаниям) и на даче в Горках. Скорее всего, авторы примечаний в книге «Максим Горький в воспоминаниях современников» допустили ошибку.

Хронология и память

Подробная «Летопись жизни и творчества А.М. Горького», подготовленная Институтом мировой литературы имени А.М. Горького (М.: Изд-во АН СССР, 1959, 1960) позволяет проследить все связи и контакты писателя с Болшевской трудовой коммуной. Приведём краткую хронологию событий, за исключением тех, о которых шла речь в этой публикации.

1930 г., 19 мая – благодарит Зеленина (личность не установлена. – Л.Г.) за письмо о жизни колонистов Болшевской коммуны. Отвечает на письмо членов Болшевской трудкоммуны.

1931 г., 26 июня – присутствует на празднике в Болшевской трудкоммуне по случаю открытия новой обувной фабрики.

1931 г., октябрь-ноябрь – пишет предисловие к альманаху «Вчера и сегодня», в котором публикуются произведения воспитанников трудкоммуны.

1932, 1 июля – участвует вместе с К.Е. Ворошиловым и С.М. Будённым в торжественном выпуске 125 воспитанников Болшевской трудкоммуны.

1932 г., сентябрь, до 13 – заканчивает сценарий «Преступники» (2-я ред.), написанный по материалам Болшевской трудовой коммуны НКВД.

1933 г., 6 сентября – поздравляет Болшевскую трудовую коммуну с выпуском из коммуны бывших правонарушителей.

1934 г., март (апрель?) – по инициативе Горького организуется коллектив молодых прозаиков для работы над книгой очерков по истории Болшевской трудкоммуны.

Как видим, у писателя были тесные связи с коммуной и коммунарами. Последние его, безусловно, любили и уважали.

О том, как принимали Алексея Максимовича в Болшевской коммуне, в стихотворной форме поведал её воспитанник поэт Павел Железнов: «И вот, высокий, немного сутулый, /в клубе трудкоммуны,/ плащ повесив на спинку стула,/ Горький стоит у трибуны.// На нём сорочка небесного цвета,/ галстук слегка примят./ Аплодисменты и крики привета/ не умолкая гремят.// Два друга собственной выделки свитер/ писателю преподнесли./ Сказали: «Руки подымите», – /и в свитер его облекли. //Горький, волненья не скрывая,/ смеётся: «Ну и народ!» /Теперь: «Руки вверх!» – и одевают,/ а раньше –наоборот!»

Приведём ещё одно свидетельство.

Уроженец подмосковного Зарайска, бывший рецидивист Фёдор Мазепов, оказавшийся в Болшевской коммуне и сначала работавший на обувной фабрике, а затем – в городской библиотеке, рассказывал: «Все свои годы самостоятельной трудовой жизни я с теплом вспоминал Болшевскую коммуну. В особенности в моей памяти оставили след приезды великого пролетарского писателя Алексея Максимовича Горького. Он приезжал к нам в коммуну несколько раз. Памятным днём для меня был приезд А.М. Горького в день юбилея коммуны. Тогда после выступления Горького в коммуне и его теплой беседы с коммунарами, которых Алексей Максимович очень любил, он сфотографировался с нами на память об этой встрече.

В тот знаменательный для ребят день вместе с Горьким в коммуну приехал ещё один замечательный человек, любимец Алексея Максимовича, известный талантливый советский журналист Михаил Ефимович Кольцов.

На праздничном вечере, посвящённом 10-летию существования коммуны в Болшеве, состоялся первый выпуск воспитанников» (Михаил Лещинский. Очерк «Письмо Федора Мазепова» в книге «Дважды рожденные». – М.: Детская литература, 1980. С .156).

Смерть А.М. Горького, последовавшая 18 июня 1936 г., болью отозвалась в сердцах болшевских коммунаров. В коммуне состоялись траурные собрания, были приняты решения об увековечении памяти писателя, в частности, об установке в городе памятника ему. Член коммуны, выпускник изостудии Иван Перец даже выполнил скульптурный портрет А.М. Горького. Но дальше дело не пошло. В подмосковном Королёве одна из улиц носит имя Горького. Представляется уместным вернуться к реализации решения об установке в наукограде Королёве памятника А.М. Горькому, сделавшему для него намного больше, чем всесоюзный староста, имя которого носил город, на основании чего представители городской организации КПРФ пекутся об установке памятника Михаилу Ивановичу… Но это, как говорится, другая история. Остаётся добавить, что 150-летие со дня рождения А.М. Горького в соответствии с указом президента РФ отмечается на государственном уровне.