Руководитель археологических работ в Георгиевском соборе Юрьева монастыря Владимир Седов сообщил о находке двух каменных саркофагов XII в.

Работы по «по комплексному благоустройству и озеленению» парка усадьбы Михалково (Головинский район Северного административного округа г. Москвы) начались 22 июня и привели к экологической катастрофе для деревьев и кустарников, птиц, гнездящихся по берегам Головинских и Михалковских прудов, травянистого и почвенного покрова парка и всего его исторического ландшафта.

Зарайская экспедиция Института археологии РАН возобновила раскопки на Зарайской стоянке – памятнике эпохи верхнего палеолита.

В этом сезоне археологические исследования ведутся в рамках комплексной научной реставрации Зарайского кремля, на территории которого вдоль западной стены и заложен раскоп.

Еще в прошлом году в ходе земляных работ по устройству архитектурной подсветки археологические наблюдения зафиксировали в траншеях возле проездной Егорьевской и наугольной Караульной башен наличие насыщенного культурного слоя возрастом не менее 20 тысяч лет. В этом году началось его планомерное изучение.

По словам начальника экспедиции, кандидата исторических наук Сергея Юрьевича Льва, новообнаруженный пункт Зарайской стоянки получил название Зарайск Е. Ранее за пределами кремлевских стен было выявлено четыре памятника, обозначенных начальными буквами латинского алфавита от А до D. Эти поселения существовали в период от 23 до 16 тыс. лет назад.

Экспедиция продлится несколько месяцев, к археологическим изысканиям привлечены также студенты и волонтеры. Многочисленные находки предыдущих сезонов хранятся в Государственном музее-заповеднике «Зарайский кремль».

Зарайская стоянка на сегодняшний день – древнейшее место обитания людей в Подмосковье.

Фотография Дарьи Герасимовой

Министерство культуры России ответило на обращение искусствоведов и реставраторов о необходимости срочно начать реставрацию фресок XVII в. в церкви Николы Мокрого в Ярославле.

В ответе сказано, что в соответствии с меморандумом по взаимодействию Русской Православной Церкви и Минкультуры России, включение храмов, находящихся в пользовании Церкви, в план финансирования по ФЦП "Культура России (2012—2018 годы)" осуществляется на основании ежегодного списка, согласованного патриархом Московским и всея Руси Кириллом.

Таким образом, обращение Церкви по вопросу о выделении средств на реставрацию фресок должно решить эту проблему, поскольку деньги на эти цели имеются.

«Для рассмотрения вопроса о выделении федеральных средств на реставрацию фресок церкви Николы Мокрого в Ярославле должна поступить соответствующая заявка о включении церкви в список объектов культурного наследия РПЦ, предлагаемый к финансированию на 2017 год за счет экономии средств федерального бюджета по итогам проведения конкурсных процедур в первом полугодии 2017 года», – отметили в пресс-службе Минкультуры».

Фото Евгении Твардовской

В № 2 за 2017 г. впервые опубликованы (в сокращении) мемуары Николая Акимовича Читаева (1880—1957) – потомственного псаломщика из села Осово Михайловского уезда Рязанской губернии. После революции он работал библиотекарем, на склоне лет обосновался в подмосковном Внуково.

Воспоминания Николая Акимовича интересны живым и образным языком, подробностями быта и нравов сельского духовенства, своеобразной философией. Здесь мы публикуем небольшой фрагмент из них, в котором автор рассказывает о своем роде и родственниках, среди которых встречаются характеры, достойные пера Лескова. Детство автора, его учеба в Зарайском духовном училище, вступление в должность псаломщика, женитьба – обо всем этом можно прочитать в журнальной публикации.

NA CitaevНиколай Акимович Читаев

История села Осово и рода Читаевых

Пустопорожнюю пустошь получил в наследство от каких-то дальних родственников калужский помещик Щепочкин. Пустошь эта имела задернелой земли 700 десятин, заливных лугов по речкам Красносёлка и Почега около 100 десятин и леса 100 с лишком десятин. <…> Щепочкину место это очень понравилось, и он задумал основать на этом клоке земли посёлок и построить себе дом. Для этого он из своего имения, находящегося в Калужской губернии, переселил 20 семей своих крепостных крестьян. Прибытие этих крестьян на новые места случилось 9-го мая, в день празднования святителя Николая, и в честь его посёлок был назван Никольское, а от обилия в лесу ос присвоено название Никольское-Осово. <…>

У Щепочкина было много имений, из которых он вызвал крепостных плотников. Лес был свой, и началась постройка храма. В 1711 г. в церковных книгах Никольской села Осова тож церкви значилась запись, прислан к сей церкви пономарь Яков Козырев, определённый по сиротству и бедности. Это и был мой прапрадед. Пришёл он босой с котомкой за плечами. Приход при церкви был вначале маленький, дохода почти никакого, так как крепостные крестьяне также были бедные. Питание было только с земли, которую нечем и не на чем было обработать.

Обзавёлся он семьёй и до самой смерти из бедности не вышел. На место умершего Якова Козырева определён был его сын Егор, но он служил при церкви уже не в Никольском, а в сельце Перекали, куда была переведена церковь. <…>

Дьячок Егор Яковлев человек был трудолюбивый и жил безбедно. У него были два сына: старший, Николай, окончил академию и был преподавателем во Владимирской духовной семинарии; и Павел, криворукий, оставшийся после смерти Егора на его месте. Руку он сломал, упав с лошади ещё в детстве, а на должность дьячка вступил в 1797 г. От природы он был очень сильным человеком, но умер в 1821 г., простудившись, вытаскивая ребятишек, которые катались на тонком льду и провалились. На его место был определён его сын Михаил, который окончил духовное училище, и за которого у архиерея просил генерал Мещеринов, у которого он подготовлял детей.

Мой дед Михаил был смирным, послушным, и помещик Мещеринов подарил ему 1/2 десятины сороковой земли в урочище Черниково. К этому времени деревянная церковь в сельце Перекали обветшала и требовала капитального ремонта. Помещик Желтухин из Перекали переехал в имение под Рязань, княжны Стамбуловы умерли, и перестраивать церковь некому было. А поэтому генерал Мещеринов пожелал перевести церковь в Осово и начал постройку новой каменной церкви, которая и окончена была внутри и снаружи в 1898 г. Дедушка мой прослужил при новой церкви только девять лет. В 1847 г. он скончался, и на его место по письменной просьбе генерала Мещеринова у архиерея определён был мой отец Аким Михайлов. А за чёткое чтение архиерей дал ему фамилию Читаев. <…>

IMG 2572

Никольская церковь в селе Осово. Современный вид. Фотография Л.И. Черкасовой, правнучатой племянницы Н.А. Читаева

 

У отца были три брата, старший, Василий, оканчивал семинарию, и с ним случился казус. Он учился перваком на казённый счёт, в семинарии славился первым силачом, и эта сила лишила его возможности поступить в академию. Дядя Василий у одного рязанского купца репетировал детей и по молодости влюбился в купцову дочь. Как будто бы и дочь купца взаимно любила его, и у них был сговор, что как он кончит семинарию, так они и поженятся, но вышло по-другому. Однажды дядя пришёл вечером к тому купцу в дом, но прислуга встретила его и сказала, что никого в доме нет. Дядя, конечно, поверил бы и ушёл бы, если бы он случайно не увидал в прихожей шинели и фуражку. Это показалось ему подозрительным. И он пошёл в дом, чтоб проверить, что действительно нет никого. Комната, где помещалась дочь купца, оказалась закрытой, а когда он постучался в неё, то ему послышалось, что там кто-то есть, и звякнуло что-то металлическое. Первая мысль ему блеснула, что в доме воры, а металлический звук, что ломают запоры у сундуков, и он схватил ручку двери, чтобы открыть её. Ручка оторвалась, а дверь не открылась. Тогда он налёг плечом на дверь, и дверь уступила его могучей силе и рассыпалась. Первое что он увидел, это бледная, как полотно дочь купца на постели, а рядом с постелью стоял офицер с обнажённой шашкой. Дядя бросился на офицера, вырвал у него шашку, сломал её и бросил, а в это время офицер подсвечником со стола ударил дядю по голове. Из пробитой головы полилась кровь, и дядя, схватив офицера за шею и пояс, выкинул его в окно.

Вслед за офицером, он хотел выбросить и свою невесту, но она с плачем бросилась ему на шею и просила вперёд выслушать её, а потом уж пусть он хотя бы и убьёт её. И вот, что она ему рассказала:

– Этот офицер давно ходил к нам в дом и давно добивался у родителей моих согласия на брак, но я сказала им, что я лучше умру, а за него не пойду. Да и родители мои не особенно желали выдать меня за него, так как они разузнали, что этот офицер гуляка и игрок, он в долгах, как в шелках и хотел жениться на мне только из-за денег. Они ему сказали, что если дочь согласится  то они не будут препятствовать браку.

Он подкупил прислугу, чтобы она ему сказала, когда не будет моих родителей дома. Сегодня отец мой с мамой и братом моим поехали к знакомым в гости, у меня болела голова, и я не поехала с ними. И легла в постель. Негодная прислуга ему передала, что я одна дома и пропустила его в дом. Он пришёл ко мне в комнату, и когда я закричала на него, что бы он ушёл, то он закрыл дверь изнутри и стал умолять меня, чтобы я дала согласие на брак с ним, а когда я категорически отказала ему, то он бросился на меня и хотел взять меня силой. Хотя он и мужчина, но он слабый. А я и женщина, но значительно сильнее его. К тому же он выпивши, и он со мной не справился. Когда я услыхала, что кто-то подошёл к двери, то я хотела закричать, но он выхватил шашку и пригрозил мне, что при первом звуке убьёт меня.

Услышанный дядей металлический звук, это и был тот момент, когда офицер вытаскивал шашку из ножен. После этого дядя пошёл посмотреть, не убился ли офицер. Но хотя он и вылетел из окна второго этажа, но не убился, и его там не было. Да и шинели с фуражкой не оказалось в прихожей, только на том месте, где упал офицер, найден был ключ от двери.

Этот скандальный случай получил огласку. И через это офицер перевёлся в другой полк, а дяде не пришлось получить окончание семинарии. А о поступлении в академию нечего было и думать.

Когда дядя пришёл в семинарию, чтобы получить увольнительный билет, то ректор, который любил дядю за исключительную силу и как первого ученика, дал дяде письмо к своему родственнику архиерею в г. Самару, прося дать дяде священническое место. Дядя Василий после этого случая женился на девице, что вызволил из беды, уехал в Самару и получил место священника в одной из городских церквей. Но жизнь его была недолгая.

В молодости он пристрастился к охоте и, будучи священником, ходил негласно один на один на медведя. И вот попал на одного, который сильно изранил его, и дядя умер в сорок лет от роду. <…> Погиб дядя от своей неосторожности. Он прежде, чем идти на медведя, пошёл проверить капканы, им поставленные. В одном из них он нашёл лису, которую прирезал, и не вытерев нож, вложил в ножны. Крепкий мороз прихватил лезвие к ножнам, и когда медведь пошёл на дядю, то он не смог вытащить нож. Тогда они схватились врукопашную. Медведь стал грызть дяде плечо, и пока дядя вытащил перочинный нож и вспорол медведю брюшину, левая рука у дяди висела на одной жилке. Случайно бывший в тех местах охотник, услыхав рёв медведя, подъехал к тому месту и увидал дядю и медведя, лежащих рядом в снегу. Через сутки дядя скончался.

S medvedem

Художник Е.А. Тихменев. Охота на медведя с рогатиной. 1904 г.

 

Второй брат у отца был Павел. Этот был столоначальником в консистории во Владимире. И третий – Яков – псаломщиком при Спасской церкви г. Зарайска. Этого дядю я видел раз у себя в Осове, куда он привёз церковные им переплетённые книги. По виду такого человека я не видел за всю свою жизнь. Немного выше среднего роста, он был косая сажень в плечах. Он не был жирным, но был очень толст. Кулачные бои в г. Зарайске на реке Осётр, которые очень любил дядя Яков, преградили ему доступ в диакона, да и из Рязанской семинарии он был уволен из второго класса за кулачные бои.

Отец и мать

Отец мой, Аким Михайлович, был среднего роста, широкий в кости, сухой. Силу имел порядочную, но сердцем был младенец. Быстро вспыхнувшего недовольства через пять минут, как и не было.

О его силе я скажу два случая. Один раз он с лесником принёс дуб из леса, причём отец нёс корень, а лесник хвост. Из этого дуба вышел столб князевый в ригу, оси и длинный хвост. Другой случай, отец принёс с кирпичного завода на козе – особое приспособление – семьдесят двенадцатифунтовых кирпичей. В кулачных боях он никогда не участвовал, но тянуться на скалке любил и противников в этом виде спорта не имел. <…>

Детей отец имел всего одиннадцать человек, но от скарлатины умерло трое уже взрослых детей от шести лет и старше. Женился отец 17-летним, и взял мою мать 16-ти лет из Егорьевского уезда, дочь псаломщика с Покров Ильмяны.

Solncev FGСвященник благословляет дьякона. Иллюстрация из книги Ф.А. Солнцева «Одежды русского государства». 1869 г.

При жизни отца генерал Мещеряков умер, и поместье перешло к его зятю полковнику Краснопольскому. Жена его, дочь Мещерякова, умерла. И Краснопольский после смерти жены стал пьянствовать. Три тройки лошадей, запряжённых в коляски, ежедневно привозили и отвозили гостей в Зарайск, где была железная дорога, по которой приезжали гости из разных мест. Был свой крепостной оркестр, и часто привозили полковой из Зарайска или Рязани. <…> 

За два года до освобождения крестьян, в конце июня месяца по обычаю у барина был пир. С покоса, бывшего в ту пору, вызваны были все работавшие там к барину, который приказал водить хоровод. В сумерки перед домом у пруда жгли фейерверк, гремела музыка, и вдруг крик: «Барин умер! Барин умер!».

На этот крик прибежал и я, как рассказывал мой отец. Шум, крик. От парадного отъезжают несколько экипажей. Перед домом на лужке музыканты распивают водку. В зале у буфета скучились гости у выпивки и закуски. В кабинете на кожаном диване лежит барин, около него суетятся несколько человек – приказчик, военный врач и некоторые из гостей. Врач говорит, что смерть последовала от паралича, сам он еле держится на ногах, но предлагал выпить за упокой души Павла Степановича.

На другой день приказчик прислал за мной, чтобы я шёл читать псалтырь по барину  <…> Читал я на переменках с другим дьячком Чельцовым Петром Ивановичем. Читаем мы над барином три дня, потом неделю. Хоронить барина до приезда его племянника не хотят, а за ним послали нарочного в Петербург.

Стоим мы, как рассказывал отец, с Петром Ивановичем и потихоньку разговариваем. Что ж за оказия! Уж больше недели прошло, как умер барин. Время тёплое, а от него никакого запаха, да и в щеках стал играть румянец. Сунул я руку под мышку барину, а там тепло. Мой товарищ Чельцов испугался, побежал к приказчику. Пришёл приказчик и говорит, что вы тут болтаете, если бы был жив барин, он встал бы. Не болтайте зря-то, а то вам за это попадёт. Молчу я, а Пётр Иванович не выдержал и рассказал священнику Ивану Гавриловичу. Пришёл наш поп Иван, посмотрел и говорит, вот приедет наследник, как хочет, так и поступает. На пятнадцатый день приехал племянник барина. Стал ему говорить наш поп Иван, что вероятно Павел Степанович жив, а наследник барина смеётся и говорит, если бы он был жив, то он бы встал, а если не воняет от него, так это потому, что он весь проспиртован алкоголем. Завтра хоронить.

Так и схоронили барина. А ночью церковный староста, обходя церковь, услыхал, что у алтаря кто-то кричит. Прибежал к отцу Ивану и рассказал ему, что в могиле кто-то кричит. Испугался поп Иван, руки трясутся, никак не может одеться. Пока он оделся, зашли за мной, и когда мы пришли на могилу, то уже ничего не слышали.

Мой отец говорил, что он без дрожи в теле никогда не проходил мимо могилы Краснопольского.

Спустя 50 лет после этого события, я, пишущий эти воспоминания, случайно проверил рассказанное отцом и утверждаю, что действительно Краснопольский был погребён живым.

Проверил я это так: умер в 1916 г. бывший тульский прокурор Овсянников, у которого было поместье в Мельгуновке, которая была приписана к церкви села Осова. В то время я служил псаломщиком в этом селе. Мельгуновские крестьяне пришли копать могилу барину, и зашли ко мне спросить, где можно около церкви вырыть могилу. Я показал им место около могилы Краснопольского, и в то же время у меня промелькнула мысль проверить, в каком положении находится костяк умершего Краснопольского. Четверо сильных мужиков быстро вырыли могилу, и с одной стороны обнаружилась кирпичная кладка. Это и был склеп-могила Краснопольского. Теперь для того, чтобы осмотреть костяк, в каком он находится положении, нужно было аккуратно пробить стену склепа и заглянуть  внутрь. Но у крестьян есть поверье, что, кто заглянет в могилу к умершему, тот сделает большой грех, а поэтому я пошёл на хитрость. Я рассказал могильщикам, что в склепе лежит полковник, которого схоронили с золотыми крестами, орденами и оружием, и это их соблазнило. Я ушёл, и когда возвратился, то увидел, что стенка у склепа разбита, а на мой вопрос, что они нашли в могиле, они показали мне большой золотой крест на серебряной цепочке и рассказали, что покойник был как-то странно похоронен: у него где ноги, там и голова. Я сам заглянул в склеп и действительно увидел, что голова скелета находится в ногах, а с левой стороны костяка лежит шапка. Я сказал могильщикам, чтобы они закидали землёй пробоину склепа, что они и сделали. <…>

Dom CitaevaДом Акима Михайловича Читаева

Отец мой, Аким Михайлович, в должности псаломщика прослужил 53 года и за пятидесятилетие был награжден большой золотой медалью на Аннинской ленте с подписью «За усердие». Умер он 68 лет от роду 28 января 1901 г. За свою жизнь отец мой ни с кем не дрался, не ссорился и не судился, даже свидетелем в суде никогда не был. Добрая память о нём сохранилась у знавших его до сего времени. Достатком никогда он не пользовался и часто терпел нужду. В семье имел восемь человек детей, а доходы от церкви имел небольшие, да и те урезали выше его стоящие священнослужители. Земли было мало, да и та была плохо удобрена, так как находилась в трёх верстах от Осова. Дети, как только становились на ноги, уходили на заработки и уже жили для себя. Это сыновья, а дочери выходили в замужество, и их выход приносил большие убытки хозяйству и на долгое время нужду в дом.

Мать моя, Анна Ивановна, характер имела крутой, по старине справедливый. Детей очень любила и была религиозна и трудолюбива. Я не помню такого случая, чтобы она сидела или лежала, кроме как в большие праздники. Тогда она или стояла на молитве или делала необходимые домашние дела. <…>

Знала моя мать многие лекарственные травы, которых она собирала много, и я помню, у нас в сенях был чулан, в котором вверху протянуты были верёвки, и на них и развешаны пучки травы и цветы. Этими травами мать лечила и довольно удачно местных крестьян.

Любила она накормить нищих. Обычно в большие праздники к концу церковной службы мать шла к паперти и приглашала нищих к себе покушать. Приходила ватага бедняков, мать усаживала их в кухне за стол и кормила обедом, но отец не любил это сборище, так как они обычно не сидели смирно, а переругивались между собой, а иногда и дрались.

Ходили к нам и монашки, и богомольцы по святым местам. Эти лица отдыхали у нас иногда день-два, а то и больше. Тут рассказов про святые места и про всякие случаи было много, и нам, детишкам, запрещалось в это время играть и шуметь. <…>

Редакция благодарит Михаила Павловича Читаева за возможность публикации мемуаров его деда, а Людмилу Игоревну Черкасову за деятельную помощь

Найди нас на Facebook

Вконтакте