Колымские рассказы Анатолия Богомолова

Прочитано 1927 раз
Оценки:
(37 голосов)

Колымские рассказы

Журнал «Подмосковье» продолжает публикацию фрагментов беседы с бывшим секретарем Союза журналистов России Анатолием Богомоловым, пятидесятилетие профессиональной деятельности которого отмечается в этом году.

Однако мало кто знает, что журналистская деятельность юбиляра началась задолго до 1963 года, когда он был назначен главным редактором программ Всесоюзного радио. Первая проба пера у Богомолова состоялась в середине 50-х. В Магадане. На берегах печально знаменитой Колымы.

На приисках добывали уран, золото и олово
В 1955 году 25-летнего Анатолия Богомолова, выпускника Московского историко-архивного института партия отправила на Дальний Восток. Спустя год в Тенькинском районе Магаданской области А.В. Богомолов, первый секретарь райкома комсомола, создаёт районную газету «Омчагская правда». Под его кураторством она выходила несколько лет. Эта газета выходит и поныне.
– Анатолий Васильевич, как вы тогда добирались до Магадана?
– Самолётом. Меня во Внуково провожали ребята из райкома комсомола. На прощанье мы выпили немного и стояли горланили песню: «Вставал впереди Магадан, столица Колымского края». Подошёл милиционер: «Ваши документы». Секретарь Свердловского райкома комсомола Павлов (он потом был послом в Венгрии) показал свои документы. Милиционер посмотрел их, отдал честь, сказал: «Извините». Отошёл.
Мы летели в Магадан вместе с Володей Назаровым из Тимирязевского райкома комсомола. Его направили в сельскохозяйственный район – Ольский, меня в промышленный – Тенькинский.
В Москве я работал в Свердловском райкоме, был заведующим военно-физкультурным отделом. Отношение к промышленности имел слабое. Бывал на предприятиях, когда проводил там различные мероприятия. И всё.
Приехал в Усть-Омчуг. Меня избрали первым секретарём райкома комсомола. Вопрос задали только один: женат или холост. Я говорю: «Холост». Больше вопросов не было.
Приступил к работе. Что делать? Не знаю. Первым секретарём райкома партии был Семён Васильевич Марков. Он мне говорит: «Надо выживать. Поезжай в командировку. Посмотри, что на приисках происходит, какие там условия».
Там же кругом прииски и рудники. Работали на них в основном заключённые. Я тогда был назначен членом комиссии общественного наблюдения над лагерями. Имел право входить в их двери.
Начальники лагерей считались и руководителями производств. Урановый рудник был один. Назывался Бутугычаг. На руднике Хениканджа добывали олово. Это женский лагерь, который насчитывал почти 1200 заключённых. Там рудник был, и фабрика рядом стояла. Руду добывали и тут же обрабатывали.
На приисках имени Матросова, Тимошенко, Будённого, а также Ветреный и Бодрый добывали золото.
– За что же заключённые там отбывали срок?
– Сидели по 58–й, 59-й статьям. За политику, бандитизм, всякие мелкие дела: кражи, хищение социалистической собственности.
Поехал я по приискам. Смотрели на меня странно. Прибыл молодой человек из Москвы по собственной воле в Магадан. Кругом лагеря, заключённые. Местные тут всё отстроили, а он приехал на готовенькое.

Колымские рассказы«Не такой я бодрый, чтобы ехать на Ветреный»
– Помню, как зимой с приключениями прошла моя первая поездка на прииск Ветреный. Это дыра такая, даже в дальнем районе дыра. Два прииска находились рядом – Бодрый и Ветреный. В районе в ходу была поговорка: «Не такой я бодрый, чтобы ехать на Ветреный. И не такой я ветреный, чтобы ехать на Бодрый».
Машины у меня, естественно, не было. Добрался попуткой до середины маршрута. Решил срезать, перебраться по реке Колыме. Эта река быстрая, замерзает медленно. Подхожу к воде, вижу – прогалины. На берегу взял лодку и вперёд. Лодка была без вёсел, использовалась как паром. Над рекой был натянут канат. К нему прикреплена эта лодка. Перебираешь рукой по канату и плывёшь. Принцип парома. На середине реки мой «паром» перевернулся... Я в воде. Портфель с комсомольскими документами в воде. Тогда всё что угодно можно было потерять, но комсомольские документы... Там были бланки, билеты. Стараюсь поймать портфель, хватаю, плыву к берегу, выползаю на лёд. Лёд обламывается. Я снова в воде. Держу портфель. Весь мокрый выбираюсь на берег. Зима, мороз жуткий – 36 градусов.
Знаю: там где-то недалеко охотничья избушка. Бегу. Молодой, здоровый. Бегаю хорошо. Километров 12 пробежал и увидел избушку. Слава Богу, там всё по-северному. Спички лежат. Буржуйка разложена. Только чиркнул, дрова загорелись.
Всё в порядке. Разложил одежду. Чай согрел, туда спирт. Выпил. Заснул в тепле.
Просыпаюсь через какое-то время. Потрогал – одежда сухая. Оделся. Надо идти на прииск Ветреный. Это в пяти километрах будет. Попил чаю и пошёл.
Прихожу. Начальник лагеря, он же руководитель прииска, говорит:
– А мы тебя заждались.
– Дорогой мой, а я купался в реке Колыме.
– Как в Колыме?
Рассказал, что произошло.
– Господи, ты что, с ума сошёл? Всё. Завтра заболеешь. Воспаление лёгких обеспечено. (Но, забегая вперёд, скажу, что я не заболел. И это для всех было чудом.)
Даёт спирт, чай. Ведём разговоры. Он рассказал, какая в Ветреном категория заключённых отбывает срок, какие там условия и так далее.
Начальник говорит:
– Так, теперь давай пообедаем.
Угостил хорошим обедом. Опять спирт пили.
– Теперь пойдём, надо выступить перед заключёнными.
– Как пойдём? Выпили же.
– Это не выпивка. Это так – горло прополоскать.
Эту фразу я никогда не забуду.
– Чистый спирт пили?
– Да.
– Вы-то не захмелели?
– Да нет. Во мне тогда было 76 килограммов. Ещё в студенчестве я стал чемпионом Москвы по самбо. Я был ого-го. Мне стукнуло тогда только 26 лет. Думал: «Господи, куда меня занесло!» Но постепенно вживался в это дело.
Когда меня избрали первым секретарём райкома комсомола, собрался партийный и комсомольский актив. Всем налили спирт. Я пытался возразить:
– Ребята, я не пью.
Одна женщина мне сказала: «Василич, ты у нас долго не наработаешь. Такие у нас не приживаются». Пришлось к спирту привыкнуть. Там всё другое. Потом после обеда я выступал перед заключёнными. Волновался, не знал, что сказать. Но что-то говорил.
Только окончилась встреча. Звонит в Ветреный первый секретарь райкома партии:
– Срочно возвращайся в Усть-Омчуг!
– Какой Усть-Омчуг! Я добирался с приключениями. Только тут начал работать.
– Срочно возвращайся.

Колымские рассказыХрущёвская «оттепель»
– Я беру у начальника машину, доезжаю до трассы. Там поймал попутку, приехал в Усть-Омчуг. И сразу попадаю на пленум райкома партии, читают письмо Хрущёва ХХ съезду. Тогда я понял, зачем меня так срочно вызывали.
В зале сидят секретари парткомов, начальники управлений и геологических партий, а также работники лагерей, почти все в звании полковников.
Прочитали письмо. Гудение в зале. Я сижу, молчу. Раздаются матерные речи. Сидящие в зале возмущаются: «Что они делают? Что они делают? Чем это кончится? Никто не думает о последствиях».
На следующий день звонит первый секретарь Магаданского обкома комсомола Коля Новокрещенов:
– Ты можешь приехать?
– Коль, не могу. Я должен быть здесь. Обстановка сложная.
До Магадана ехать далеко, 300 километров.
– Надо приехать. Тебя вызывает Афанасьев, первый секретарь обкома партии.
(Кстати, он был дядей того Афанасьева, который стал потом главным редактором газеты «Правда».)
Приехал в Магадан. Первый секретарь спрашивает:
– Как дела? Какая реакция на письмо?
Я рассказал всё, что слышал. Говорю:
– Анализировать не могу. Я только рассказываю о том, что слышал.
– Мне говорили «старики»: приехал молодой человек, который смотрит на всех снизу вверх.
Я и смотрел снизу вверх. Люди тут работают многие годы, а я приехал прыщ московский.
Проходит год, меня избирают вторым секретарём обкома комсомола. Я уезжаю из района.
В Усть-Омчуге собирается весь актив. Меня провожают. Разговоры идут всякие. Гордятся. Вот, мол, наш товарищ тенькинский и второй секретарь обкома.
– Какие на вас были возложены обязанности в обкоме?
– На мне была оргработа, кадры и прочее-прочее.
Вызывает как-то меня Афанасьев и говорит, что я назначаюсь членом комиссии Верховного Совета СССР по освобождению из лагерей (выпускали сталинских узников), рассказывает:
– Создаётся комиссия. Её главой будет Комаровский, второй секретарь обкома партии. Туда войдут представитель профсоюза, прокурор, судья и так далее. От комсомола назначаешься ты.
Приезжает комиссия в первый лагерь. Её представляют заключённым. Вот мы. И вот массы. Какие вопросы?
Выходит вперёд дядечка лет 60-ти. Такой благообразный. На вид – служитель церкви. Просто пастор добрый. Говорит:
– Мне дали 25 лет за растрату. Могут ли меня досрочно освободить?
Прокурор отвечает:
– 25 лет за растрату не давали. Выбегает вперёд другой мужичок, такая шестёрка тюремная:
– Да растрата у него маленькая. В городе не досчитались пяти человек.
Некоторые из заключённых заржали...
Перед нами стоял убийца.
– Маньяк?
– Нет. Он просто был убийцей. Для него человек – это ничто. Ему понравилась брошка, подошёл с ножом. И всё. Криминальный элемент, который находится вне связи с обществом.
– И на пастора похож.
– У него вид такой был благообразный. Просто божий одуванчик.
– Ваша комиссия освобождала только репрессированных при сталинизме?
– Нет. Там была мешанина всего. Меня каждая история шокировала. Я всё записывал. Хотел об этом написать в газету «Известия». Но мне сказали: «Рано ещё об этом писать».
С комиссией я много по лагерям путешествовал. Помню одну странную историю, очень странную. Приехали на Чукотку в лагерь «Комсомольский». И не нашли ничего. Тундра кругом. Больше ничего. Ни лагеря, ни проволоки, ни заключённых. И все дела их пропали. У меня на руках только список тех, кто там находился. Всё исчезло. Нету никаких намёков на то, что здесь вообще что-то было. Приезжаем – ничего. Я забеспокоился. Мне говорят: «Забудь!»
– Что мы скажем Афанасьеву?
– Так Афанасьев первый будет рад, что ты об этом забыл.
У членов комиссии было особое отношение к осуждённым, жестоким. Они ведь за проволокой ходили.
– Скрыли свои грешки?
– Кто знает... Я всегда говорил: «Пока они заключённые. Но выйдут и будут такими же людьми». Когда стали многих освобождать, люди толпами ходили по улицам. Каждому давали подъёмные, квиток в общежитие и направление на местную работу. Всё равно они были как белые вороны. Особенно женщины. Они более всего асоциальны. Заходит она в магазин, берёт с прилавка хлеб и уходит, не заплатив. Или берёт бутылку водки. У мужиков это чувство социальности более развито. У женщин после зоны – ноль.

«Очнулся. Лежу щекой на волосах. Это был мой скальп...»
– По отношению к вам заключённые вели себя не агрессивно?
– Разные случаи были. Помню, комиссия хотела освободить одного осуждённого. Я был против. Внимательно прочитал дело и понял, что человек отбывает заслуженное наказание. И вот уже вечером выхожу из зоны. А я ходил всегда в плаще, руку держал в кармане, там был пистолет. Идёт навстречу человек, спрашивает:
– Богомолов?
– Да, я Богомолов.
В это время сзади меня ударили лопатой по голове. Я поворачиваюсь лицом к тому, кто ударил. Стреляю в него через плащ. Бах! – и сам упал. Упал без сознания.
– В него попали?
– Ранил в пах. Он тоже упал. Когда я очнулся, понял, что лежу на волосах. Это был мой скальп. В лазарете я пролежал год.
– Лопатой этот негодяй снял скальп?!
– Да. Через многие годы кремлёвские врачи мне сказали, что тогда от удара я перенёс и инсульт...
– Преступника арестовали?
– Да. Ему дали 8 лет. Это был так называемый зазонник. Жил за зоной, не за колючей проволокой. Он был товарищем того, дело которого мы рассматривали. Ему успели передать, что Богомолов против освобождения.
Через год нападавший на меня приходит на комиссию по условно-досрочному освобождению. Во главе комиссии сижу я. Он посмотрел на меня, развернулся и пошёл обратно.
Кричу вслед:
– Ну-ка вернись!
– Вы всё равно меня не освободите.
– Объясни, как ты узнал тогда, что происходило на заседании нашей комиссии?
– У нас своя Параша работает.
Объяснил на сленге. Потом я видел зашифрованные телеграммы на волю. Они начинались так: «Параша сообщает».
– Кто же вас предал?
– Кто-то из членов комиссии. В неё входило семь человек. Четверо, включая меня, были из области. Ещё трое – местные. Это начальник лагеря, замполит и начальник оперчасти. Кто-то из этих троих.
– Вот вам и романтика Дальнего Севера.
– Но места там красивые.

Беседу вела Татьяна Булкина

Фото из личного архива А.В. Богомолова и Дмитрия Пасечного

Все фото

Поделись!

Найди нас на Facebook

Вконтакте

Яндекс.Метрика