Подмосковные усадьбы глазами Карамзина

Художник В.Ф. Аммон. Вид Царицына в 1836 году Художник В.Ф. Аммон. Вид Царицына в 1836 году
Прочитано 257 раз
Оценки:
(38 голосов)

Николай Михайлович Карамзин (1766—1826) занимает в русской культуре особое место. Став крупнейшим русским литератором-сентименталистом, он известен в первую очередь как историк, создатель «Истории Государства Российского», как первый официальный государственный историограф. Вместе с тем мы можем назвать его и одним из первых подмосковных краеведов, сумевшим разглядеть особенную красоту и понять значение Подмосковья в общей истории страны.

После издания «Манифеста о вольности дворянства» (1762 г.) значительная часть дворян оставила службу. Некоторые, кому позволяли средства осели в столицах, другие отправились в заграничные путешествия, но большинство поселилась в усадьбах и принялась их развивать и благоустраивать. Вторая половина XVIII—первая четверть XIX вв. стали расцветом дворянской усадебной культуры, которую отразил в своих сочинениях, и Карамзин.

В последнюю четверть XVIII в., когда под Москвой уже сформировались лучшие усадебные комплексы, к ним возник интерес авторов путевых записок. Первым из авторов таких текстов стоит назвать Н.М. Карамзина. В одной из журнальных статей он впервые пишет о подмосковной усадьбе как особом социокультурном явлении: «Объезжайте подмосковные: сколько прекрасных домиков, английских садов, сельских заведений, достойных любопытного взора просвещённых иностранцев!»1 Здесь же он не только восхищается самим фактом появления подмосковных, но и утверждает: «Например, село Архангельское в 18 верстах от Москвы, вкусом и великолепием садов своих может удивить самого британского лорда; счастливое, редкое местоположение ещё возвышает красоту их. Рощи, где дикость природы соединяется с удобностями искусства, и всякая дорожка ведёт к чему-нибудь приятному: или к хорошему виду, или к обширному лугу, или к живописной дичи, – наконец заступают у нас место так называемых правильных садов, которые ни на что не похожи в натуре и совсем не действуют на воображение. Скоро без сомнения, перестанем рыть и пруды, в уверении, что самый маленький ручеёк своим быстрым течением и журчанием оживляет сельские красоты гораздо более, нежели сии мутные зеркала, где гниёт вода неподвижная»2. Отметим высказанную Карамзиным мысль о неприятии стоячих прудов, которые он считал сосредоточением заразы, предпочитая естественную, природой созданную красоту модным в то время регулярным паркам.

KaramzinНиколай Михайлович Карамзин

В другом сочинении он описывает поездку в Коломну, и важное место в его впечатлениях занимают дворянские гнёзда. Его внимание привлекает знаменитое Кусково – первый примечательный населённый пункт на пути в Коломну, и при этом не просто загородная усадьба Шереметевых, но и любимая москвичами местность: «Бывало всякое воскресенье, от мая до августа, дорога кусковская представляла улицу многолюдного города, и карета обскакивала карету. В садах гремела музыка, в аллеях теснились люди, и венецианская гондола с разноцветными флагами разъезжала по тихим водам большого озера (так можно назвать обширный Кусковский пруд). Спектакль для благородных, разные забавы для народа и потешные огни для всех составляли еженедельный праздник Москвы. Роскошь может быть некоторым образом почтенною, когда имеет своей целью общественные удовольствия»3. Дальше Карамзин сравнивает Кусково с Останкиным: «Теперь Кусково может завидовать Останкину, которое в самом деле лучше местоположением; первое есть старинное поместье Шереметьевых, а второе досталось им от Черкасских»4. Дальше отмечает главное, чем в его глазах Останкино отличается от иных усадеб: «Славные останкинские кедры присланы из Сибири князем Михаилом Яковлевичем Черкасским; он был в Тобольске губернатором»5.

Восхищаясь усадьбой Кусково, Николай Михайлович старается показать и обратную сторону усадебных красот: «Чего стоит Кусковский пруд? Хорошо взглянуть на него, но здорово ли жить на берегу страшной водяной массы, почти неподвижной? Река чистит воздух, большой пруд наполняет его только вредною сыростью»6. Если владелец искусственно созданной усадьбы по каким-то причинам перестаёт уделять ей должное внимание, то она приходит в упадок. «Кусковские сады, где глаза мои видали некогда столько людей, представили мне довольно печальных мыслей! Там в главной аллее, выставлялись прежде все померанцевые деревья из оранжерей: она казалось уголком Гишпании. Теперь всё уныло и пусто»7.

KuskovГолландский домик в Кусково. Гравюра XVIII в.

Восхищение Карамзина вызывают имения, владельцы которых используют естественные красоты своих владений: «Один Кирилл Полуэктович Нарышкин умел выбрать несравненное Кунцево на высоком берегу Москвы-реки, где представляется взору самый величественный амфитеатр»8.

«У нас и ныне обыкновенно думают, – писал Карамзин, – что в деревнях надобно садить аллеи, рыть пруды, строить беседки; у всякого свой вкус, но я люблю те места, которые для своей приятности не требуют никаких искусственных украшений. Люди небогатые, ленивые, а может быть и некоторые люди со вкусом пристанут к моему мнению»9.

Эти путевые описания созданы Карамзиным ещё до того, как вышла в свет «История государства Российского». В 1818 г., уже занимая должность официального историографа, он пишет «Записку о московских достопамятностях» для императрицы Марии Фёдоровны, вдовы Павла I. Некоторые исследователи называют этот текст «первым культурно-историческим путеводителем».

Maria FedorovnaИмператрица Мария Федоровна

В «Записке» Карамзин перечисляет усадьбы, которые на его взгляд было бы интересно посетить императрице, и каждая из них сопровождается краткой, но ёмкой характеристикой:

«Васильевское, ныне князя Н.Б. Юсупова, а прежде Долгорукова-Крымского, там сей заслуженный воин и достойный градоначальник угощал москвитян. Дом не великолепен, но место живописное.

Прекрасное видами Кунцево, в 6 верстах от Москвы, подаренное царём Алексеем, тестю своему Нарышкину.

Коломенское, любимое место царей Романовых. Оно славно плодовыми садами. Там был каменный дворец Алексея Михайловича.

Царицыно, купленное Екатериной в 1775 году у кн. Кантемира, с некоторого времени любимое гульбище московских богатых купцов. Сады, зверинец (парк), деревья, растения прекрасны. Дворец похож на темницу. Екатерина не любила готическую архитектуру, велела сломать Баженовский дворец и построить этот новый, который ещё хуже сломанного. Нелегко найти место приятнейшее для сельского жилища царей.

Архангельское, прежде князей Голицыных, ныне князя Н.Б. Юсупова, прекрасно не только местоположением, но и садами; дом также хорош. Там хранилось знатное собрание исторических древних рукописей умного кн. Дмитрия Михайловича Голицына. Сей-то князь в минуту, когда императрица Анна при радостных восклицаниях двора перервала надвое договор, заключённый ею с государственным Тайным советом, сказал зрителям: “Господа! Пир был изготовлен, гости позваны: никто не явился; простите!” Искусный генерал-фельдмаршал кн. Михаил Михайлович Голицын жил и действовал его умом.

Горенки графа Алексея Кирилловича Разумовского известны ботаническим садом, где много редкого.

Петровское (в 7 верстах от города) графа Льва Кирилловича Разумовского; место невысокое, но сад едва ли не лучший в окрестностях Москвы

Останкино нравилось графу Шереметьеву разве близостью к городу. Положение совсем не красиво. Дом велик; в украшениях заметен мелочный вкус. В саду есть хорошие деревья, всего лучше древние кедры, привезённые кн. Михаилом Яковлевичем Черкасским из Сибири, где он был губернатором. Останкино принадлежало ему.

Кусково некогда славное. Там отдыхал на лаврах герой Шереметьев, сподвижник Петра Великого (там в числе трофеев Оружейной камеры я видел седло Карла XII), там граф Пётр Борисович угощал Екатерину и графа Факельштейна, там всякое воскресенье, от мая до сентября, съезжалось лучшее московское дворянство веселиться в сельском доме русского боярина.

Свиблово (в 7 верстах от Москвы) Н.П.Высоцкого приятно разнообразием своих прогулок. С некоторого времени живут там многие из дворян и богатых купцов в наёмных сельских домиках»10.

KolomenskoeВид Коломенского дворца. Гравюра XVIII в.

Как видно, его отношение к Останкино со временем ухудшилось, критика усадебного дома довольно резкая. Одновременно с этим отметим, что Карамзин не только рассказывает о подмосковных усадьбах, но и ввводит в повествование элементы назидательности. Повествуя о Царицыно, где была предшественница Марии Фёдоровны, императрица Екатерина Великая, автор не упускает возможности напомнить высокопоставленному адресату о вреде ничем не ограниченного абсолютистского правления.


Примечания:

1 Карамзин Н.М. Записки старого московского жителя: Избранная проза. М., 1986. С. 261–262.

2 Указ. соч. С. 262.

3 Карамзин Н.М. Путешествие вокруг Москвы. Письмо первое из Коломны от 14 сентября // Карамзин Н.М. Записки старого московского жителя: Избранная проза М., 1986. С. 264.

4 Указ. соч. С. 264–265.

5 Указ. соч. С. 265.

6 Там же.

7 Там же.

8 Там же.

9 Там же.

10 Карамзин Н.М. Записка о московских достопамятностях // Карамзин Н.М. Записки старого московского жителя: Избранная проза М., 1986.С. 318–319.

Максим Батшев, Светлана Трифонова

Поделись!

Найди нас на Facebook

Вконтакте