Оценки:
(44 голосов)

Литературная история усадьбы Мураново

Первое упоминание в исторических документах о Муранове как о населённой местности1 относится к первой четверти ХVII века. А «литературная история» подмосковной усадьбы Мураново2 началась два века спустя. В 1816 г. это имение было приобретено Екатериной Петровной Энгельгардт (умерла в 1821 г.), супругой отставного генерал-майора Льва Николаевича Энгельгардта (1766–1836), впоследствии автора военных мемуаров. В 1826 г. их старшая дочь Анастасия Львовна (1804–1860) вышла замуж за поэта Евгения Абрамовича Боратынского (1800–1844)3. Её младшая сестра Софья Львовна (1811–1884) в 1837 году (уже после смерти отца) стала женой Николая Васильевича Путяты (1802–1877), друга Боратынского.


Имение Мураново после смерти матери перешло по завещанию к средней дочери Наталье Львовне (1806–1826), а после её безвременной кончины – к единственному сыну Петру Львовичу Энгельгардту (1802–1848). В 1827 г. он был признан душевнобольным и до конца дней находился под опекой. Со временем одним из его опекунов стал Боратынский. Поэт впервые приехал в Мураново в 1826 г. Он полюбил эту «милую страну» и потом жил здесь с семьёй в летнее время, начиная с 1828 года (кроме 1833, 1837 и 1838 гг.). В 1842 г., разобрав старый дом Энгельгардта, Боратынский построил по своим архитектурным планам новый двухэтажный дом. Перезимовав в нём, ранней осенью 1843 г., он с семьёй уехал в путешествие по Европе. 29 июня (11 июля) 1844 г. поэт скоропостижно скончался в Неаполе. Опустевшее Мураново несколько лет ожидало новых обитателей. В 1849 г. после смерти брата имение перешло по наследству двум сёстрам: Анастасии Боратынской и Софье Путяте. В 1850 г. по разделу имущества между ними Мураново окончательно отошло во владение к последней. Следующей хозяйкой имения стала её единственная дочь, достигшая зрелого возраста, Ольга Николаевна Путята (1840–1920), в 1869 г. вышедшая замуж за Ивана Фёдоровича Тютчева (1846–1909), младшего сына поэта Фёдора Ивановича Тютчева (1803–1873). В 1874 г., через год с небольшим после смерти отца, И.Ф. Тютчев перевёз из северной столицы обстановку его петербургского кабинета и спальни. Так в мурановском доме оказались рядом мемории двух поэтов-философов Е.А. Боратынского и Ф.И. Тютчева. В 1920 г. стараниями Николая Ивановича Тютчева (1876–1949), внука поэта, здесь был создан музей.

Барду. Семейство Энгельгардтов

muranovo gogol 1


МУРАНОВО И ГОГОЛЬ

На верхнем этаже усадебного дома в Муранове с южной стороны находится Гоголевская комната4. Это название существует с тех пор, как любимый писатель побывал в гостях у Путят. Пространство комнаты удерживает память о факте, ставшем драгоценным звеном хроники усадебной жизни. Для Николая Васильевича Гоголя визит в Мураново был, пожалуй, случайностью, порождённой обстоятельствами. Для обитателей мурановского имения он стал знаком судьбы, подтверждавшим причастность их усадьбы к литературным местам Подмосковья.

Гоголь приехал в Мураново из Абрамцева 20 августа 1849 г. Здесь он переночевал в комнате для гостей и утром, в воскресенье 21 августа, вместе с Климентием Осиповичем Россетом5 (1811–1866), гостившим у Путят, отправился в Москву. Больше ему сюда попасть уже не довелось. А двум соседним усадьбам – Муранову и Абрамцеву, — отстоящим одна от другой на восемь вёрст лесной дороги, предстояло подружиться и войти в историю русской культуры в числе самых привлекательных «литературных гнёзд» Подмосковья.

Итак, Мураново связало имя Н.В. Гоголя, в первую очередь, с именами двух его современников — Е.А. Боратынским и Н.В. Путятой, которые были несколькими годами старше его. Какие же отношения существовали у Гоголя с каждым из них?


ГОГОЛЬ И БОРАТЫНСКИЙ

Оба творца: и Боратынский и Гоголь, вошли в литературу молодыми людьми. Но Боратынский был старше Гоголя на девять лет – это возрастное различие весьма существенно в начале пути. Известно, что учась в нежинской Гимназии высших наук, Гоголь постоянно пользовался вторым изданием хрестоматии «Собрание образцовых русских сочинений и переводов в стихах и прозе», изданной в Петербурге в 1821–1824 гг.6, в которой была представлена элегия Боратынского «Финляндия» с подписью Баратынский. Когда в 1831 г. Гоголь опубликовал первую часть своих «Вечеров на хуторе близ Диканьки», поэтическая слава Боратынского уже прошла через свой зенит. Через девять лет, в 1840 г., на именинном обеде Гоголя в саду у Погодина, куда были приглашены все московские и заезжие знаменитости, оба они – и Боратынский и Гоголь – уже давно были признанными мастерами по сравнению с самым молодым гостем – поэтом Михаилом Юрьевичем Лермонтовым.

В мае 1842 г. в «Московских ведомостях» были помещены объявления, соседство которых весьма примечательно: в 40-м номере сообщалось о выходе в свет книги «Сумерки. Сочинение Евгения Боратынского», а в 41-м номере – о выходе поэмы Гоголя «Похождение Чичикова, или Мертвые души»7. Это, казалось бы, случайное совпадение, теперь воспринимается как знаменательный факт, в котором выпукло отразилось время. Теперь это видимый знак конца великой эпохи. Завершалась исполинская духовная жатва творцов пушкинской эпохи. Время, которое наступало, уж точно было послепушкинским. Гоголевской эпохи, как известно, не существует, хотя влияние этого писателя на отечественную литературу было огромным. 1830-е годы принято называть пушкинско-гоголевскими. Интересно отметить, что в 1840-е годы, в послепушкинскую эпоху, сам Гоголь, как и молодые писатели, тоже стал новые пути для прозы. В XX в. творчество Гоголя оказывало воздействие уже на всю мировую культуру. Популярность Боратынского у современников после публикации его последнего сборника философской лирики продолжала падать, и только в конце XIX века поэты-символисты вновь открыли его творчество.

автопортрет Боратынского

Приведём ряд свидетельств о взаимоотношениях Боратынского и Гоголя. 29 ноября 1831 г. Боратынский писал своему другу Ивану Васильевичу Киреевскому (1806–1856) в Москву из имения Каймары Казанской губернии: «Благодарю тебя за обещание прислать повести малороссийского автора. Как скоро прочту, так и напишу о них»8. Киреевский в это время издавал журнал «Европеец». Возможно, что Боратынский обещал написать отзыв именно для этого журнала о произведении нового автора, фамилии которого, он, может быть, даже ещё и не знал. В апреле (до 12-го) 1832 г., до Боратынский писал Киреевскому: «”Вечера на Диканьке”, без сомнения, показывают человека с дарованием. Я приписывал их Перовскому, хоть я вовсе в них не узнавал его. В них вообще меньше толку и больше жизни и оригинальности, чем в сочинениях сего последнего. Молодость Яновского служит достаточным извинением тому, что в его повестях есть неполного и поверхностного. Я очень рад буду с ним познакомиться»9. Литературовед К.В. Пигарёв считал, что «Вечера на хуторе близ Диканьки» Боратынскому послал сам Гоголь10. Современный исследователь Ю.В. Манн утверждает: «А посредником оказался Иван Киреевский, который не только рекомендовал Баратынскому писателя, но сумел донести и до сведения Гоголя, что у него есть такой замечательный почитатель»11. В следующем письме (конец апреля-начало мая) к Киреевскому Боратынский писал:

«Я очень благодарен Яновскому за его подарок. Я очень бы желал с ним познакомиться. Ещё не было у нас автора с такою весёлою весёлостью, у нас на севере она великая редкость. Яновский — человек с решительным талантом. Слог его жив, оригинален, исполнен красок и часто вкуса. Во многих местах в нем виден наблюдатель, и в повести своей "Страшная месть" он не однажды был поэтом. Нашего полку прибыло: это заключение немножко нескромно, но оно хорошо выражает мое чувство к Яновскому»12

Н.В.Гоголь

Следует отметить, что для Гоголя солнцем русской литературы всегда оставался Александр Сергеевич Пушкин. Пушкинскую же поэтическую эпоху, в разговорах с приятелями, Гоголь определял тремя именами: Пушкин, Боратынский и Языков.

В 1847 г. в книге «Выбранные места из переписки с друзьями» в главе «В чём же наконец существо русской поэзии и в чём её особенность» Гоголь дал им дано структурированное описание пушкинской эпохи: «Что же касается до Пушкина, то он был для всех поэтов, ему современных, точно сброшенный с Неба поэтический огонь, от которого, как свечки, зажглись другие самоцветные поэты. Вокруг его вдруг образовалось их целое созвездие: Дельвиг, <...> Козлов, <...> Баратынский <...>. Всех этих поэтов возбудил на деятельность Пушкин; других же просто создал. Я разумею здесь наших так называемых антологических поэтов, которые произвели понемногу; но если из этих немногих душистых цветков сделать выбор, то выйдет книга, под которой подпишет своё имя лучший поэт. Стоит назвать обоих Туманских, А. Крылова, Тютчева, Плетнёва и некоторых других <...>. Даже прежние поэты стали перестраивать лад лир своих. Известный переводчик Илиады Гнедич, прелагатель псалмов Ф. Глинка, партизан-поэт Давыдов, наконец сам Жуковский, наставник и учитель Пушкина в искусстве стихотворном, стал потом учиться сам у своего ученика. Сделались поэтами даже те, которые не рождены были поэтами, которым готовилось поприще не менее высокое, судя по тем духовным силам, какие они показали даже в стихотворных своих опытах, как-то: Веневитинов <...> и Хомяков»13.

В 1833 г. московские литераторы: Боратынский, Киреевский, Кошелев, Свербеев, Хомяков, Чаадаев, Шевырёв решили издать к Пасхе альманах «Шехерезада». Инициатором издания был Мельгунов. В этой связи в начале февраля Боратынский писал князю Петру Андреевичу Вяземскому (1792–1878) в Петербург: «Наша московская литературная братия задумала издать альманах к светлому празднику, и мне препоручено, любезный князь, просить вашего содействия. Подайте нам руку помощи во имя Москвы, вами любимой. Здешние вкладчики — Киреевский, Языков, Чадаев (в переводе), я и несколько других молодых людей, вам незнакомых, но которых, может быть, выгодно с вами познакомить. Попросите Пушкина нас не оставить и дать хоть безделицу в знак товарищества. Вероятно, у вас бывает Гоголь, автор «Вечеров на Диканьке», и наверное он часто видится с Пушкиным. У него много в запасе. Попросите у него от всех нас посильной вкладчины»14. — Гоголь в это время воспринимался уже как писатель из ближайшего пушкинского круга. 8 мая 1833 года Гоголь, находясь в Петербурге, спрашивал своего московского друга Михаила Петровича Погодина (1800–1875): «Что делают наши москвичи? Что Максимович? <...> Не делает ли чего Баратынский?»15..

muranovo gogol 5

В декабре 1834 г. Главное управление цензуры в Петербурге разрешило издание в Москве нового журнала «Московский наблюдатель». Среди участников названы Боратынский и Гоголь16. 4 мая 1835 г. Гоголь, будучи проездом в Москве, читал у Погодина свою новую пьесу «Женихи» (впоследствии «Женитьба»). Боратынский был приглашён на это чтение, но не смог приехать. Его записка к Погодину гласила: «К крайнему моему сожалению, почтенный Михайло Петрович, должен я изменить данному слову и лишиться великого удовольствия быть у вас. Знаю, что я пропускаю случай познакомиться с новым произведением нашего весёлого и глубокого Гоголя, и несказанно сетую на встретившееся препятствие. Препровождаю вам ответ Д.В. Давыдова, который не менее меня сожалеет о невозможности сегодня воспользоваться вашим приглашением. — Е. Боратынский»17.

В апреле 1836 г. в Петербурге вышел первый том журнала Пушкина «Современник». В своей статье «О движении журнальной литературы в 1834 и 1835 году» (помещённой без подписи) Гоголь упоминал о журнале «Московский наблюдатель»: «... Его украсили стихи Языкова и Баратынского, эти перлы русской поэзии...»18.

Летом 1836 г. вскоре после постановок на столичных сценах комедии «Ревизор» Гоголь уехал за границу. Осенью 1839 г. он возвратился в Россию с рукописью «Мёртвых душ». Характерно, что в письме к матери Боратынский мимоходом отметил это творческое движение писателя: «Гоголь, автор ‘Ревизора”, сочинил большой роман под названием ”Мертвые души”. На днях он должен приехать в Москву, и я надеюсь, прочтёт нам некоторые страницы»19.

Утром 10 мая 1840 г. Боратынский писал жене, уехавшей накануне в Петербург: «Был на обеде у Гоголя: нашёл всю братию, кроме кого бы ты думала? Киреевского и Павлова. С Орловым сошёлся опять очень дружески. Вообще не получил ни одного неприятного впечатления»20

Вечером того же дня Боратынский в следующем письме к жене продолжил описание именинного обеда Гоголя в саду у Погодина 9 мая: «На обеде Гоголя Орлов был пьян, и ты не можешь себе представить, как в особенности был дружелюбен со мною. То, что я накомерил Вяземскому, принесло наилучшие плоды (накомерил — насплетничал; от фр. commеrage). От Гоголя мы уехали вместе. Я ему сказал: "Наша жизнь разделяется на две половины: как быть с людьми, которых любишь, как быть с людьми равнодушными? Может быть, я это узнаю в чужих краях. J’ai eu ici bien du fil а rеtordre (Мне о многом надобно поразмыслить)". Он одобрительно промычал. Расстались хорошо. Чадаев у Гоголя стал тоже со мною експликоваться и приглашал меня на свои понедельники...»21

Нельзя не отметить, что Боратынский не написал ни слова о самом имениннике – Гоголе. Угнетённый тяжёлыми отношениями с группой московских литераторов, которых он называл коттерией, поэт вёл свой особый счёт. В ответном письме к мужу Анастасия Львовна писала из Петербурга: «Обед у Гоголя во всех отношениях прошёл не плохо. Я пересказала его подробности Николаю Васильевичу <Путяте>, которого с каждым днём я всё больше люблю»22.

Нельзя не вспомнить об участии Боратынского в складчине москвичей, пожелавших в 1838 г. помочь бедствующему Гоголю, жившему тогда за границей. Инициаторами этой помощи были М.П. Погодин и С.Т. Аксаков23.

Осенью 1846 г. Гоголь, долго и тяжело болевший, приехал в Неаполь. А летом 1845 г. из Неаполя в Петербург был отправлен на корабле кипарисовый гроб с останками Е.А. Боратынского, умершего здесь год назад. Неужели никто не рассказывал Гоголю о кончине русского поэта?

В цитировавшейся уже статье «В чём же наконец существо русской поэзии и в чём её особенность» Гоголь дал своему старшему современнику развёрнутую характеристику:

«Баратынский, строгий и сумрачный поэт, который показал так рано самобытное стремление мыслей к миру внутреннему и стал уже заботиться о материальной отделке их, тогда как они ещё не вызрели в нём самом; тёмный и неразвившийся, стал себя выказывать людям и сделался чрез то для всех чужим и никому не близким»24

Процитированные слова более всего отражают состояние самого Гоголя. В это время: он искал ясности и точности выражения для самых глубинных и сложных переживаний.


ГОГОЛЬ И ПУТЯТА

Н.В.Путята

В заграничном дневнике Н.В. Путяты за 1836 г. отмечено: «Аахен, 25 июня — Встреча с Гоголем». Впервые эту запись опубликовал Пигарёв в сборнике «Звенья» 1932 г.25. Манн в своей книге «Гоголь. Труды и дни: 1809–1845» пишет о пребывании Гоголя в этом немецком городе следующее: «В Аахене в это время находилась небольшая русская колония: Павел Дмитриевич Дурново (1804–1864), камергер, муж А.П. Волконской, дочери министра двора кн. П.М. Волконского; Александр Егорович Энгельгардт (1801–1844), сын директора Царскосельского лицея Е.А. Энгельгардта. Незадолго перед тем, 10 июня, сюда приехал Николай Васильевич Путята (1802–1877), <...>, чиновник статс-секретариата Великого княжества Финляндского»26. В дневнике П.Д. Дурново, впервые введённом в научный обиход Р.Е. Теребениной в 1978 г. о приезде Гоголя в Аахен сообщается в записи от 3 июля 1836 г. «...Только что прибыл наш писатель Гоголь, это очень талантливый молодой человек. Он сочинил водевиль под названием "Ревизор", который, говорят, очень хорош. Это злая критика провинции, и говорят даже, что он вынужден был отправиться путешествовать, чтобы избежать неприятностей»27. Теребенина полагает, что отзыв «о Гоголе и причинах его отъезда за границу сделан, по-видимому, со слов Н.В. Путяты, 10 июня прибывшего в Аахен»28. По мнению Манна, эта запись – «воспроизведение собственных слов Гоголя, сказанных кому-то по приезде в Аахен»29.

 С.Л.Путята

Легко допустить, что Путята и Гоголь были знакомы уже давно: в Петербурге у них было много общих знакомых. Человек пушкинской эпохи, можно даже сказать, пушкинского круга, преданный друг Боратынского, Путята считал служение литературе высшим назначением человека. Сам он, имея небольшой литературный дар, писал историко-литературные статьи и историко-биографические обозрения. При этом всю молодость и зрелые годы он служил: сначала на военном, а потом на гражданском поприще. Его молодость связана с Москвой: здесь он окончил училище для Колонновожатых. Потом служил в Петербурге, в Финляндии, затем вновь в столице. В 1851 г. он вышел в отставку и вскоре переехал с семьей в Москву. В Муранове Путяты стали проводить тёплое время года.


ГОГОЛЬ И АБРАМЦЕВО

С.Т.Аксаков

Приезду Гоголя в Мураново предшествовало его недельное пребывание в Абрамцеве. С 14 по 20 августа он гостил в этом имении в семье Сергея Тимофеевича Аксакова. Это был его первый визит в их подмосковную, приобретённую глубокой осенью 1843 г. Эта семья давно стала Николаю Васильевичу дружественной, почти родственной. Их связывала «истинно родственная любовь». Гоголь был знаком с Аксаковыми с 1832 года. В 1839 году он читал им рукопись «Мёртвых душ». В 1842 году, после появления текста в печати, Константин Сергеевич Аксаков издал свою брошюру «Несколько слов о поэме Гоголя: “Похождения Чичикова, или Мертвые души”». В ней это произведение было объявлено гомеровским эпосом современности.

Однако за шесть лет, проведённых Гоголем за границей после отъезда из России в 1842 г., произошло много событий, которые привели Гоголя и Аксаковых к взаимному непониманию и огорчениям. Отношения, выяснявшиеся в письмах, становились всё более и более обострёнными. Книга Гоголя «Выбранные места из переписки с друзьями» (1847 г.) вызвала резкое неприятие у С.Т. Аксакова. Последовал обмен письмами, болезненный для обоих. Предполагалось, что при личной встрече все недоразумения будут разрешены.

И.С.Аксаков

В 1848 г. Гоголь отправился из Неаполя в паломничество на Святую землю. Эта поездка не принесла долгожданного духовного обновления: Николай Васильевич не пережил религиозного подъёма. Он возвратился в Россию через Одессу в апреле, а в Москве появился только в сентябре. Тут он встретился с братьями Аксаковыми, сначала Константином, а потом Иваном. Константин долго сжимал его в своих объятьях, радуясь тому, что вновь видит Гоголя на родной земле. Гоголь сразу же появился в доме Аксаковых, как только узнал о приезде Сергея Тимофеевича из Абрамцева. Однако радость встречи не смогла полностью снять неловкость, возникшую из-за разногласий во время разлуки. Оба старались не обнаружить своих расхождений во имя многолетней дружбы.

Н.В.Гоголь

В Абрамцеве Гоголю была отведена комната во втором этаже и предоставлена полная свобода. Он что-то писал, собирал грибы, подкладывал их на дорожку, по которой ходил слепнувший глава семейства. Вечерами Гоголь читал вслух в гостиной мерзляковские переводы древних авторов. 19 августа Гоголь совершил поездку в Троице-Сергиеву лавру. Вера Сергеевна Аксакова (1819–1864), старшая дочь абрамцевских владельцев, писала об этом утре родственнице М.Г. Карташевской (в письме от 29 августа): «Дождь лил частый — проливной — уже несколько дней воздух был как белая пелена, у Гоголя было сильное желание съездить к Троице, но на него напало одно из тех состояний нерешительности, которое не раз его мучило и по его собственным словам часто расстраивало его здоровье. — Велено было заложить карету, сели завтракать, но и тут продолжалось всё нерешение ехать или не ехать, Гоголь обращался ко всем с своими сомнениями, он желал чтоб кто-нибудь его решил, достаточно было одного слова чтоб его заставить поступить так или иначе. Я сама недавно была у Троицы в первый раз после своей болезни. Мне казалось странным что Гоголь будучи так близко Троицы после стольких дальних и долгих странствований после сильной болезни не съездит помолиться у Мощей Преп. Сергия и я ему сказала. Конечно погода дурна но мне б хотелось чтоб вы съездили. А если хочется то надобно ехать, сказал Г. Сел и поехал. — Дождь лил весь день, дорога была ужасная. Гоголь воротился только в 8 часов вечера <...>»30. В Лавре Гоголь виделся с наместником архимандритом Антонием (Медведевым) (1792–1877), который благословил его образком. Писатель беседовал о своих литературных трудах с отцом Феодором (Бухаревым) (1824–1871), написавшим в 1848 г. свои размышления о книге «Выбранные места из переписки с друзьями»31.

После поездки к Троице, духовно укрепившись, Гоголь решился читать Аксаковым из второго тома «Мёртвых душ». С.Т. Аксаков впоследствии написал: «Я не могу передать, что сделалось со всеми нами. Я был совершенно уничтожен. Не радость, а страх, что я услышу что-нибудь недостойное прежнего Гоголя, так смутил меня, что я совсем растерялся. Гоголь был сам сконфужен. Ту же минуту все мы придвинулись к столу, и Гоголь прочёл первую главу 2-го тома "Мёртвых душ". С первых страниц я увидел, что талант Гоголя не погиб, — и пришёл в совершенный восторг. Чтение продолжалось час с четвертью. Гоголь несколько устал и, осыпанный нашими искренними и радостными приветствиями, скоро ушёл наверх, в свою комнату, потому что уже прошёл час, в который он обыкновенно ложился спать, то есть одиннадцать часов»32.


МУРАНОВО В АВГУСТЕ 1849 ГОДА

А в это время в соседнем Муранове семейство Путят навестил их друг Климентий Осипович Россет, один из братьев Александры Осиповны Смирновой-Россет, приятельницы Пушкина и Гоголя. В.С. Аксакова в своём письме к М.Г. Карташевской (от 20 августа) называет Путяту «нашим новым соседом». Николай Васильевич и его жена Софья Львовна приехали из Петербурга в Мураново с тем, чтобы заняться делами имения, оставшегося после смерти П.Л. Энгельгардта. В письме (от 16 августа) к своему давнему корреспонденту Сергею Дмитриевичу Полторацкому (1803–1884) Путята писал: «... У меня гостит Клементий Россет, с которым завтра поутру сбираемся в Троицкую Лавру»33.

muranovo gogol 11

Вероятно, 17 или 18 августа оба друга нанесли первый визит хозяевам Абрамцева и увиделись там с Гоголем. Давние знакомые – Гоголь и Россет – договорились вместе возвращаться в Москву.

19 августа Гоголь написал Путяте письмо: «Сделайте милость, уведомьте, Николай Василь<еви>ч, у вас или не у вас Клементий Осипович. Я был в Троице и, к изумленью, его там не увидел. Княжна Цицианова сказывала, что и она не видала его и что он оттоле куда-то уехал вдруг. Из сего я вижу, что человек, которому поручен был ответ, изустно донес его не в том виде. Встретивши его в поле, подъезжавши к деревне и поленившись возвратиться с ним для написания записки (а карандаша в кармане тоже не было), я ему объяснил, что мы, дескать, с стариком Аксаковым собирались всё утро к Николаю Васильевичу, но мешал дождь. Теперь же, видя, что Клементий Осипович переменил намерение и хочет ехать с вами (или идти пешком к Троице, как сказано в записке), то в таком случае будь по его. Мы все поедем тоже в Троицу. Там встретимся и устроим насчет возврата в город. Но всё, как видно, спуталось и перепуталось. Известите меня как о Клементии Осиповиче, так равно и о себе, будете ли вы дома сегодня и завтра. Потому что если не сегодня, то завтра я и старик Аксаков, сгорающий нетерпением с вами познакомиться, едем к вам. Поехали бы и сию минуту, но ждем еще известия из Троицы, где у меня есть небольшое дело.
Ваш весь Н. Гоголь.
Передайте душевный поклон супруге и сестрице»34.

Путята. Розовая аллея

Н.В. Путята и К.О. Россет приехали в Абрамцево 19 августа вечером после получения письма, которое могло быть написано Гоголем только после возвращения его из Лавры. В тот вечер состоялось знакомство Н.В. Путяты и С.Т. Аксакова. В письме к сыну Ивану (от 22 августа) отец писал: «... Гоголь прогостил у нас до 20 августа. В продолжение этого времени был у нас Путята (уже в другой раз), который говорит, что познакомился с тобой в Петербурге, и Климентий Россет»35.

А.О. Смирнова-Россет любила отбирать яркие факты для создания образа человека, о котором повествовала, не всегда об этом заботясь о хронологической достоверности. Так она рассказывала, что весной (на самом деле в июле 1849 года) Гоголь ехал к ней в Калужскую губернию с её сводным братом Л.И. Арнольди и родным братом К.О. Россетом, который « на одной станции потерял тарантас»36.

Нисевин Дом от подъезда


ИЗ АБРАМЦЕВА В МУРАНОВО

В письме к сыну Ивану (от 22 августа) С.Т. Аксаков подробно описал утро отъезда Гоголя из Абрамцева в Мураново: «20-го, позавтракав, поехали мы с Константином проводить Гоголя до Путяты (он живет в своем имении, в Муранове, 8 верст от нас) и отдать сему последнему визит; но только стали подъезжать к так называемому Артемьевскому лесу, как нас догнал верховой с известием, что приехал Хомяков. Разумеется, мы воротились домой, хотя Гоголь и предлагал не возвращаться, а Хомякову сказать, чтоб он немедленно приезжал к Путяте же. Довольно нелепое предложение! <...> Гоголь ни с чем уехал, уже один, и очень недоволен: ему хотелось, чтобы мы его проводили»37.

muranovo gogol 14

Несомненно, что Гоголь осмотрел в Муранове усадебный дом необычной архитектуры. Несомненно, что ему показали письменный стол Боратынского, выполненный по чертежам поэта мурановскими мастерами. Наверное, не было другого человека, для которого была бы так понятна судьба Боратынского – русского поэта, умершего в Италии. Друг Гоголя, художник Александр Андреевич Иванов (1806—1858), оказавшийся в Неаполе летом 1844 г. заказывал посмертную маску Боратынского. Может быть, он рассказывал ему об этом?

После смерти мурановского литератора в его записных книжках нашли краткие воспоминания о казни декабристов, случайным свидетелем которой он оказался, и об А.С. Пушкине, который просил его быть секундантом на дуэли с секретарем французского посольства Т. Лагрене. (Благодаря умелому посредничеству Путяты дуэль не состоялась). Тексты из записных книжек были опубликованы П.И. Бартеневым в журнале «Русский архив». Не исключено, что в огромном, пока ещё мало исследованном рукописном наследии. Путяты можно будет найти и заметки о Н.В. Гоголе.


ПУТЯТЫ И АКСАКОВЫ

В письме С.Т. Аксакова к сыну Ивану от 29 августа 1849 года, в котором отец впервые сообщал сыну о чтении первой главы второго тома «Мертвых душ», содержалась информация о знакомстве с семьей Путяты: «На днях мы были с Костинькой у Путяты. Он сам кажется порядочный человек, и его сестра и жена – неглупые женщины»38. Очень скоро это знакомство переросло в дружбу.

К.В. Пигарёв, правнук Н.В. Путяты, опубликовавший письмо Гоголя к Путяте, в комментарии к нему привёл семейные предания мурановских обитателей. о С.Т. Аксакове: «Страстный рыболов, он зачастую приезжал с вечера, а рано поутру отправлялся удить рыбу в Мурановском пруду, в том самом «ясном, чистом» пруду, который воспет в посвященных Муранову стихах Боратынского. В этом пруду, кстати сказать, водились судаки – приманка для всей округи, - посаженные еще Боратынским и его тестем Л.Н. Энгельгардтом»39. Дочь Путят О.Н.Тютчева, прожившая долгую жизнь, вспоминала «Сергея Тимофеевича с его удочкой – неподвижного и сосредоточенного – на берегу мурановского пруда»40.


ГОГОЛЬ В МУРАНОВСКОМ МУЗЕЕ

muranovo gogol 16

Со слов О.Н. Тютчевой известно, что отдельные предметы из убранства Гоголевской комнаты сохранялись в ней неизменно: «диван-"жаба" и два кресла работы местных столяров»41. При создании музея они вошли в его экспозицию. В Гоголевской комнате представлен чрезвычайно редкий портрет Николая Васильевича Гоголя — литография Шамина 1852 г. Рядом экспонируются акварели Дмитрия Васильевича Путяты (1806-1889), на которых представлена мурановская усадьба его брата в разные годы. Это своего рода изобразительный хронограф Муранова, ведущая отсчёт от приезда сюда Никлая Васильевича Гоголя.

muranovo gogol 17

В первом этаже музея в Большой гостиной находится живописный портрет Надежды Николаевны Шереметевой (1775—1850), тётки поэта Ф.И. Тютчева. Она была близким духовным другом Гоголя. Их переписка, опубликованная в последнее время, составляет целый том42. В своё время И.Ф. Тютчев привёз из Петербурга в Мураново литографированный портрет Н.В. Гоголя (по рисунку Э.А. Дмитриева-Мамонова 1852 года), принадлежавший его отцу-поэту . Память о Гоголе в Муранове всегда была и остаётся живой.

muranovo gogol 18


Примечания:

1 Вайнтрауб Л.Р. Новые данные о раннем периоде истории усадьбы Мураново // Доклад на мурановских чтениях 1 июля 2009 года.
2 Пигарев К.В. Мураново. М. 1970; Долгополова С.А., Тархов А.Е. История тютчевского мемориального собрания // Литературное наследство. Ф.И. Тютчев. Том 97. Книга 2. М. 1989. С 600—610.
3 Написание фамилии поэта в XIX веке было неустойчивым: в первом слоге допускалось и «а» и «о». До сих пор оба варианта остаются равноправными. В музее-усадьбе «Мураново» принято писать Боратынский, ибо такова родовая фамилия, происходящая от слов «Бог ратует».Кроме того, этот вариант автор выбрал для своего последнего прижизненного сборника стихотворений «Сумерки». Пушкин, многие друзья и современники обычно писали Баратынский. И сам поэт в молодые годы подписывал так многие свои публикации. В данной работе цитирование осуществляется согласно оригиналу.
4 Пигарев К.В. Мураново. М. 1970. С. 104—105.
5 Климентий (Клементий) Осипович Россет (1810—1866), выпущен из Пажеского корпуса в лейб-гвардии Финляндский полк в 1828 году, поручик Главного штаба с прикомандированием к Отдельному кавказскому корпусу, в отставке майором с 1846 года. Для характеристики его ума, полного сил свежести и искрящегося юмора князь П.А. Вяземский придумал выражение «россетство ума его».
6 Манн Ю.В. Гоголь. Труды и дни: 1809—1845. М. 2004. С. 84.
7 Летопись жизни и творчества Е.А. Боратынского / Составитель А.М. Песков. 1998. С. 385.
8 Там же. С. 279.
9 Там же. С. 293.
10 Боратынский. Стихотворения.
11 Манн Ю.В. Указ. соч. С. 275.
12 Летопись жизни и творчества Е.А. Боратынского... С. 293.
13 Гоголь Н.В. Духовная проза. М., 1992. С. 239—240.
14 Летопись жизни и творчества Е.А. Боратынского... С. 305.
15 Там же. С. 309.
16 Там же. С. 324.
17 Там же. С. 328.
18 Там же. С. 333.
19 Там же. С. 354.
20 Там же. С. 366.
21 Там же. С. 367.
22 Там же. С. 368.
23 Аксаков С.Т. История моего знакомства с Гоголем. М. 1960. С. 18.
24 Гоголь Н.В. Духовная проза. М., 1992. С. 239.
25 Гоголь Н.В. Неизданное письмо / Комм. К. Пигарева // Звенья. М.; Л., 1932. № 1. С. 93.
26 Манн Ю.В. Указ. соч. С. 456.
27 Теребенина Р.Е. Записи о Пушкине, Гоголе, Глинке, Лермонтове и других писателях в дневнике П.Д. Дурново // Пушкин: Исследования и материалы. Т. VIII. Л. 1978. С. 261.
28 Там же. С. 266.
29 Манн Ю.В. Указ. соч. С. 432.
30 Долгополова С.А. Гоголевская комната в Мурановском доме (О роли предания в усадебной жизни) // Н.В. Гоголь и мировая культура. Вторые Гоголевские чтения. М. 2003. С. 209—210.
31 Бухарев А.М. Три письма Н.В. Гоголю, писанные в 1848 году. СПб. 1861.
32 Аксаков С.Т. Указ. соч. С. 199.
33 Долгополова С.А. Указ. соч. С. 208.
34 Гоголь Н.В. Полн. собр. соч.: В 14 т. Т. 14. М., 1952. С. 145 – 146.
35 Долгополова С.А. Указ. соч. С. 208.
36 Смирнова-Россет А.О. Дневник. Воспоминания. М., 1989. С. 65.
37 Долгополова С.А. Указ. соч. С. 208—209.
38 Долгополова С.А. Указ. соч. С. 213.
39 Гоголь Н.В. Неизданное письмо... С. 93.
40 Там же. С. 93.
41 Пигарев К.В. Мураново. М. 1970. С. 105.
42 Переписка Н.В. Гоголя с Н.Н. Шереметевой / Изд. подгот. И.А. Виноградов и В.А. Воропаев. М., 2001.

muranovo gogol 19

muranovo gogol 20

muranovo gogol 21

Светлана Андреевна Долгополова, ведущий научный сотрудник Музея-усадьбы «Мураново»

Поделись!

Найди нас на Facebook

Вконтакте